СОДЕРЖАНИЕ

1. ВВЕДЕНИЕ 1

2. ЧТО ТАКОЕ КОНВЕНЦИЯ ПРОТИВ ПЫТОК? 2

2.1 Прочие обязательства Азербайджана по запрещению пыток 4

3. СОДЕРЖАНИЕ ПОД СТРАЖЕЙ ДО СУДА 5

3.1 Широкие возможности для применения пыток – отсутствие требования, в соответствии с которым задержанное лицо должно незамедлительно предстать перед судьей 6

3.1.1 Право незамедлительно предстать перед судьей или иным судебным должностным лицом 6

3.1.2 Право оспорить правомерность задержания 8

3.2 Отсутствие связи с внешним миром 9

3.2.1 Отсутствие доступа к родственникам 10

3.2.2 Представители власти препятствуют доступу к защите 11

3.2.3 Отсутствие доступа к независимым врачам 15

3.2.4 Красному Кресту отказано в праве на посещение 18

3.3 Нежелание судей исключать показания, полученные под давлением
18

3.4 Угрозы в адрес родственников задержанных 21

3.5 Условия содержания в тюрьмах равносильны жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению 24

4. ЗАЯВЛЕНИЯ О ЖЕСТОКОМ ОБРАЩЕНИИ В ТЮРЬМАХ 27

5. НАСИЛИЕ В АРМИИ 28

6. ДРУГИЕ ЗАЯВЛЕНИЯ О ПЫТКАХ И ЖЕСТОКОМ ОБРАЩЕНИИ 30

6.1 Жестокое обращение с журналистами 30

6.1.1 Угрозы в адрес лиц, пытающихся публиковать заявления о пытках и жестоком обращении 32

6.2 Заявления об избиениях мирных демонстрантов и членов оппозиционных политических партий 34

7. ПРИВЛЕЧЕНИЕ ВИНОВНЫХ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ – ЗАЯВЛЕНИЯ О БЕЗНАКАЗАННОСТИ 37

7.1 Отсутствие определения пытки как преступления, как оно дается в Конвенции против пыток 38

7.2 Невыполнение обязанностей по расследованию заявлений о пытках и преследованию лиц, подозреваемых в их применении
41

7.3 Заявления о пытках часто не доходят до суда 43

7.4 Отсутствие компенсации жертвам пыток 46

8. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛИЦ В СТРАНЫ, ГДЕ ИМ МОЖЕТ УГРОЖАТЬ ПРИМЕНЕНИЕ ПЫТОК 47

9. РЕКОМЕНДАЦИИ МЕЖДУНАРОДНОЙ АМНИСТИИ 48

Азербайджан

Пытки и жестокое обращение:

Замечания к предстоящему рассмотрению доклада Азербайджана Комитетом ООН против пыток

1. ВВЕДЕНИЕ

В ноябре 1999 г. Комитет Организации Объединенных Нации (ООН) против пыток в Женеве рассмотрит первый доклад Азербайджана о принятых государством мерах по претворению в жизнь Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания (Конвенции против пыток). Накануне этой проверки Международную Амнистию продолжает беспокоить тот факт, что Азербайджан не соблюдает в полной мере свои договорные обязательства, поскольку не ослабевает поток заявлений о применении пыток и жестокого обращения сотрудниками правоохранительных органов. Эти заявления поступают из различных мест лишения свободы в Азербайджане и относятся как к политическим, так и уголовным делам, однако, речь в них идет не только о лицах, содержащихся под стражей: по сообщениям, сотрудники правоохранительных органов совершали насилие и над адвокатами, журналистами, оппозиционными политическими деятелями и демонстрантами. И в армии, как сообщают, молодые солдаты подвергаются жестокой дедовщине, на которую офицеры закрывают глаза.

Отсутствие гарантий и процедур с самого начала задержания, а также несоблюдение даже существующих норм ставят под угрозу основное право человека не быть подвергнутым пыткам или жестокому обращению. В настоящее время не существует требования, в соответствии с которым задержанное лицо должно незамедлительно предстать перед судьей, не существует и никаких процедур, посредством которых человек мог бы оспорить в суде правомерность своего задержания или продолжающего содержания под стражей – все это является нарушением обязательств Азербайджана по соблюдению норм справедливого судебного процесса, предусмотренных Международным пактом о гражданских и политических правах.

Представители власти также препятствовали доступу адвокатов, родственников и независимых врачей к лицам, содержащимся под стражей в ожидании суда. Продолжали поступать заявления о том, что физическое и психологическое насилие не только процветало в таких условиях, но и стало обычным инструментом для получения признаний и показаний, а также запугивания и вымогательства. Во многих случаях жертвы пыток и жестокого обращения, находящиеся в изоляции и чувствующие свою уязвимость, не подают официальных жалоб во время совершения над ними насилия, опасаясь, тем самым, ухудшить свое положение и навлечь на себя ответные меры или просто не веря в то, что чиновники начнут незамедлительное и беспристрастное расследование. Часто они боятся даже попросить врача запротоколировать или обработать нанесенные им телесные повреждения, а следователи могут отказать содержащимся под стражей лицам и их адвокатам в просьбе организовать судебно-медицинскую экспертизу. Лишенные такого пути для доказательства своих заявлений о пытках или жестоком обращении, многие жертвы ждут возможности выступить на открытом судебном процессе, но затем сталкиваются с нежеланием судей отдавать распоряжения о проведении всесторонних расследований их заявлений или исключать из числа доказательств показания, полученные, по заявлениям, под давлением.

Иные препятствия возникают даже в тех случаях, когда жалобы поданы на момент предполагаемого применения пыток или жестокого обращения. Уголовный кодекс не предусматривает отдельного наказания за применение пытки, как она определена в Конвенции против пыток. В некоторых случаях, как утверждают, обвинители неохотно возбуждали уголовные дела против сотрудников правоохранительных органов за применение пыток и жестокого обращения, даже когда они получали жалобу, где говорилось, что то или иное лицо подверглось пыткам или жестокому обращению со стороны представителя власти. В других заявлениях говорилось о том, что в тех случаях, когда дела были возбуждены, власти не проводили тщательных, быстрых и беспристрастных расследований. Дела часто закрывали за отсутствием улик после, как утверждают, поверхностного расследования, в результате чего заявления никогда не рассматриваются в суде.

Международная Амнистия глубоко озабочена тем, что невыполнение властями своих обязательств по проведению беспристрастных и тщательных расследований заявлений о применении пыток и жестокого обращения, и непривлечение к ответственности лиц, которым вменяется в вину совершение таких преступлений, в ходе полного и справедливого судебного разбирательства создают впечатление, что пытки и жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов являются приемлемой нормой поведения, и позволяют сотрудникам правоохранительных органов вести себя подобным образом, безнаказанно нарушая права человека.

Эти проблемы рассматриваются в настоящем отчете, а в заключении приводятся рекомендации Международной Амнистии властям Азербайджана.

2. ЧТО ТАКОЕ КОНВЕНЦИЯ ПРОТИВ ПЫТОК?

Конвенция против пыток была принята Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1984 г. Она является международным договором по правам человека, направленным на защиту всех людей от пыток и жестокого обращения. Правительства, ратифицирующие эту Конвенцию, называемые «государства-участники», соглашаются быть юридически связанными ее положениями и предпринимать эффективные законодательные, административные, судебные и другие меры для предупреждения актов пыток на любой территории, находящейся под их юрисдикцией. Никакие исключительные обстоятельства не могут служить оправданием пытки.

Государства-участники Конвенции против пыток также берут на себя обязательства обеспечить, чтобы все акты пытки, как она определена Конвенцией, рассматривались в соответствии с их уголовным законодательством как преступления, наказуемые соответствующими карательными мерами с учетом тяжкого характера такого преступления. В этой связи государства-участники обязаны обеспечивать проведение быстрых и беспристрастных расследований при наличии достаточных оснований полагать, что имел место акт пытки, они также обязаны обеспечивать любому лицу, которое утверждает, что оно было подвергнуто пыткам, право на предъявление жалобы и на быстрое и беспристрастное рассмотрение такой жалобы.

Кроме того, Конвенция против пыток предусматривает систему всеобщей юрисдикции. Это означает, что государство-участник обязано подвергнуть преследованию в судебном порядке или выдать (государству, которое подвергнет такому преследованию в соответствии с нормами справедливости) любое находящееся на его территории лицо, подозреваемое в применении пыток, независимо от того, где такой акт предположительно имел место. Государства-участники не должны высылать, возвращать или выдавать какое-либо лицо другому государству, если существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток. Конвенция против пыток также обязывает государства-участников систематически рассматривать правила и методы допроса и запретить использование любых заявлений, сделанных под пыткой, а также обеспечивать практическое и теоретическое обучение по вопросу запрета пыток для сотрудников правоохранительных органов и других лиц, имеющих отношение к содержанию под стражей и допросам лиц, подвергнутых любой форме ареста, задержания или тюремного заключения, а также к обращению с ними. Государства-участники Конвенции также обязаны обеспечивать жертве пыток возмещение ущерба и подкрепляемое правовой санкцией право на репарацию, включая справедливую и адекватную компенсацию.

Выполнение Конвенции против пыток контролируется органом, состоящим из десяти экспертов и известным как Комитет против пыток, который избирается государствами-участниками Конвенции. Комитет изучает периодические доклады государств-участников о мерах, принятых ими по выполнению Конвенции и, в случае согласия государства на эту процедуру, расследует жалобы, включая жалобы лиц, утверждающих, что они подверглись пыткам или жестокому обращению со стороны представителей власти, с их ведома или молчаливого согласия.

Азербайджан стал участником Конвенции 16 августа 1996 г., однако, еще не согласился с процедурой, которая позволит Комитету против пыток расследовать жалобы частных лиц или других государств-участников.¹Комитет против пыток намерен рассмотреть первый доклад Азербайджана о выполнении Конвенции против пыток в ходе своей 23-сессии. Это совещание состоится в Женеве, Швейцарии, с 8 по 19 ноября 1999 г.

2.1 Прочие обязательства Азербайджана по запрещению пыток

Наряду с имеющими юридическую силу обязательствами по Конвенции против пыток, пытки запрещены статьей 7 Международного пакта о гражданских и политических правах², к которому Азербайджан присоединился 13 августа 1992 г. Конституция Азербайджанской Республики ³запрещает пытки и унижающее достоинство обращение,⁴а показания, полученные в нарушение судопроизводства, не имеют юридической силы.⁵Кроме того, принуждение следователями и иными лицами к даче показаний путем применения угроз или иных незаконных действий⁶или понуждение обвиняемого или свидетеля к даче ложных показаний являются уголовными преступлениями.⁷Уголовный кодекс содержит и другие статьи, предусматривающие наказание за применение пыток и различных форм жестокого обращения (хотя ни одна из них не содержит определения пытки, как оно дается в Конвенции против пыток, см. ниже раздел 7.1).

Однако, несмотря на все эти положения, местные⁸и международные неправительственные организации, включая Международную Амнистию, продолжают получать непрекращающиеся заявления из самых различных и несвязанных между собой источников о том, что сотрудники правоохранительных органов прибегают к пыткам и жестокому обращению. Такие заявления усугубляются утверждениями о том, что часто представители власти реагируют на них, в лучшем случае, с неохотой, в худшем случае - они препятствуют их расследованию или опровергают их, что ведет к созданию ощутимой атмосферы безнаказанности. Вопросы, вызывающие озабоченность в связи с отсутствием гарантий защиты людей от пыток и жестокого обращения и отсутствием правовой помощи лицам, заявляющим о совершении таких преступлений, подробно описаны ниже.

3. СОДЕРЖАНИЕ ПОД СТРАЖЕЙ ДО СУДА

В большинстве полученных Международной Амнистией сообщений, относящихся к лицам, содержащимся под стражей, говорится о том, что предполагаемые пытки и жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов имели место в периоды краткосрочного содержания под стражей или ареста или во время содержания под стражей до суда. Как утверждают, такое обращение имело целью, среди прочего, принуждение к признанию, даче показаний или другой информации; оказание давления на задержанных путем жестокого обращения с их родственниками или друзьями, или просто вымогательство: требование денег путем избиений в обмен на освобождение или снятие обвинений.

Большинство таких сообщений поступило в Международную Амнистию из столицы Баку, они касались целого ряда находящихся там мест содержания под стражей, включая камеры предварительного заключения в отделениях полиции, Главном управлении полиции г. Баку и Управлении по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел. (Однако, сообщения о пытках и жестоком обращении поступали и из мест, расположенных за пределами столицы. Тот факт, что их количество меньше, возможно, вызван такими трудностями как плохое качество связи и нерегулярное общение с неправительственными организациями или журналистами, желающими освещать подобные случаи.) Заявления о пытках и жестоком обращении касались как уголовных, так и политических дел.⁹

3.1 Широкие возможности для применения пыток – отсутствие требования, в соответствии с которым задержанное лицо должно незамедлительно предстать перед судьей

Принимая во внимание то, что содержание под стражей до суда в Азербайджане – скорее норма, нежели исключение (см. раздел 3.2 ниже), одним из факторов, расширяющих возможности для применения пыток, является то, в настоящее время не существует требования, в соответствии с которым временно задержанное лицо должно незамедлительно предстать перед судьей, не существует и никаких процедур, посредством которых человек мог бы оспорить в суде правомерность своего задержания или продолжающегося содержания под стражей – все это является нарушением обязательств Азербайджана по соблюдению норм справедливого судебного процесса, предусмотренных статьей 9 Международного пакта о гражданских и политических правах.

3.1.1 Право незамедлительно предстать перед судьей или иным судебным должностным лицом

В целях гарантии права на свободу и права не подвергаться произвольному аресту или содержанию под стражей, а также в целях предотвращения нарушений основных прав человека, международные нормы предусматривают, что любое задержание или тюремное заключение должно осуществляться на основании приказа или под действенным контролем судебной или иной власти. Любой арестованный или задержанный в срочном порядке должен быть доставлен к судье или другому должностному лицу, уполномоченному по закону вершить судебную власть.¹⁰ Целью такого рассмотрения дела судьей или иным судебным должностным лицом является оценка наличия достаточных законных оснований для ареста; оценка необходимости содержания под стражей до суда; гарантия благосостояния задержанного и недопущение нарушения его основных прав. Эта процедура часто дает задержанным первую возможность оспорить правомерность своего задержания и получить освобождение в случае, если арест или содержание под стражей являются нарушениями их прав.

Что касается должностных лиц, уполномоченных вершить судебную власть: если задержанный предстал перед должностным лицом, не являющимся судьей, такое должностное лицо должно быть уполномочено вершить судебную власть и должно быть независимо от заинтересованных сторон, например, от органа власти, произведшего задержание. Все лица, осуществляющие судебную власть, должны быть независимы – они должны соответствовать критериям, установленным в Основных принципах, касающихся независимости судебных органов, ООН.

В Азербайджане, однако, решения об аресте и содержании под стражей, а также вопросы правомерности и продления задержания, входят в юрисдикцию не суда, но прокуратуры, в основе которой до сих пор лежит советская модель и которая имеет широкие полномочия и обязанности. С одной стороны, прокуратура исполняет наблюдательную функцию, гарантируя соблюдение законности при отправлении уголовного судопроизводства, например, расследуя заявления о противоправных действиях полиции и жалобы на условия содержания под стражей и жестокое обращение. С другой стороны, этот орган является и органом государственных обвинений, работающим вместе с полицией, санкционируя аресты, возглавляя расследование и представляя дело в суде.

Интересно отметить - при том, что Азербайджан подал заявку на вступление в Совет Европы - Европейский суд вынес решение о наличии нарушения статьи 5 (3) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующей право «незамедлительно доставляться к судье или к другому должностному лицу, уполномоченному законом осуществлять судебные функции», когда «другое должностное лицо» является государственным обвинителем, который может вступить в последующее судебное разбирательство в качестве представителя обвинительной власти.¹¹ Отмечая исключительный контроль азербайджанской прокуратуры над принятием решений об аресте и содержании под стражей, два представителя, назначенные Советом Европы для сбора информации о соответствии правовой системы страны нормам Совета Европы, отметил в своем докладе от сентября 1997 г.:

«В данном контексте мы хотели бы напомнить о строгих требованиях статьи 5, параграфов 3 и 4 Европейской конвенции о защите прав человека, обязывающих власти «незамедлительно» доставить в суд лицо, лишенное свободы, и обеспечить действенные процедуры habeas corpus в случае продолжающегося содержания под стражей. В настоящее время законодательство и практика в Азербайджане, похоже, не отвечают этим требованиям.»¹²

3.1.2 Право оспорить правомерность задержания

В настоящее время в Азербайджане не существует и процедуры, которая позволяла бы задержанным осуществлять свое всемирно гарантированное право оспаривать в суде правомерность своего задержания или продолжающегося содержания под стражей.

По статье 9 (4) Международного пакта о гражданских и политических правах, каждое лицо, лишенное свободы, имеет право на разбирательство его дела в суде, чтобы оспорить правомерность своего задержания.¹³Это право гарантирует право на свободу и обеспечивает защиту от произвольного задержания и иных нарушений прав человека. Это право отлично от права быть доставленным к судье, описанного выше в разделе 3.1.1, поскольку дело о его защите возбуждается самим задержанным или от его имени, а не властям.

Правительства обязаны создать процедуры, позволяющие оспорить правомерность задержания и получить освобождение в случае, если задержание неправомерно. Такие процедуры должны быть простыми, скорыми и бесплатными в случае, если задержанный не в состоянии их оплатить ¹⁴.

Комментируя отсутствие этой гарантии в прошлом году, генеральный прокурор Азербайджана Эльдар Гасанов выразил свою поддержку мер по введению процедур, позволяющих задержанным осуществлять их всемирно гарантированное право на рассмотрение дела об их задержании в суде и на судебный надзор за их содержанием под стражей.¹⁵

Такое отсутствие гарантий и процедур означает, что лицо, содержащееся под стражей до суда, в первый раз предстает перед судьей лишь в начале судебного слушания своего дела (которое может состояться через много месяцев после задержания), и что единственной инстанцией, куда задержанные могут обратиться с жалобами по поводу своего задержания или пыток и жестокого обращения, является прокуратура – тот же самый орган, который принял решение об их задержании и уголовном преследовании.

3.2 Отсутствие связи с внешним миром

Азербайджанская система уголовного судопроизводства, до сих пор использующая многие кодексы и процедуры, унаследованные от советской системы, как и последняя, уделяет особое внимание изоляции подозреваемого до суда, ¹⁶и содержание под стражей до суда продолжает оставаться в Азербайджане скорее нормой, нежели исключением.¹⁷ На практике это означает, что, хотя закон и предусматривает различные возможности не лишать подозреваемых свободы, последние обычно содержатся под стражей (как правило, в переполненных камерах), а не освобождаются под залог или подписку о невыезде, даже если их обвиняют в совершении мелких преступлений.

В международных нормах, касающихся обращения с лицами, лишенными свободы, подчеркивается, что лицам, содержащимся под стражей в ожидании суда, должна предоставляться возможность общения с такими людьми как их адвокат, врач или дантист и их родственниками. Однако, еще одним фактором, способствующим распространению пыток и жестокого обращения в Азербайджане, являются те препятствия, с которыми сталкиваются некоторые задержанные в период своей наибольшей уязвимости – непосредственно после задержания, при попытке получить возможность связи с людьми за пределами пенитенциарной системы: своими родственниками, независимыми врачами и даже адвокатами.

3.2.1 Отсутствие доступа к родственникам

Любой арестованный, задержанный или заключенный имеет право сообщить о случившемся своей семье или друзьям или поручить это представителям власти. Такое уведомление должно происходить немедленно, как то предусмотрено правилом 92 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными ООН.¹⁸ Однако, по азербайджанскому уголовно-процессуальному кодексу, власти обязаны уведомить родственников задержанного лица о помещении его под стражу в течение трех дней, которые могут стать периодом непризнанного как таковое содержания “инкоммуникадо” - без права общения с внешним миром. Примером может служить дело Расима Агаева (см. раздел 3.2.2 ниже), родственники которого, несмотря на все отчаянные попытки найти его, после того, как он был вначале помещен под стражу, не могли установить его местонахождение в течение трех дней после его задержания.

Международные нормы также предусматривают предоставление лицам, содержащимся под стражей до суда, всех соответствующих условий для связи с родственниками и друзьями и для их посещений.¹⁹ В Азербайджане ведущий дело следователь может, по своему усмотрению, разрешить или запретить общение с родственниками. На практике, однако, как сообщают, родственникам во многих случаях отказывают в возможности такого общения на время следствия, в течения длительных периодов. Возвращаясь к примеру Расима Агаева, описанному ниже в разделе 3.2.2: его родственники сообщают, что впервые посетить его им разрешили спустя два месяца после задержания.

3.2.2 Представители власти препятствуют доступу к защите

По международным нормам любое задержанное лицо или лицо, которому может быть предъявлено обвинение в совершении преступления, имеет право на помощь адвоката по своему выбору для защиты своих прав и оказания помощи в защите на суде. Если у такого лица нет достаточных средств, чтобы нанять адвоката, ему должна быть предоставлена действенная и квалифицированная защита. Такому лицу должны быть предоставлены достаточное время и надлежащие условия для общения со своим адвокатом. Доступ к защите должен быть немедленным.²⁰

Хотя право на немедленное обращение к адвокату гарантировано Конституцией Азербайджанской Республики²¹, в многочисленных сообщениях утверждалось, что адвокатам не разрешили встречаться со своими подзащитными, особенно в период непосредственно следующий за их задержанием.

Примером того, как представители власти препятствуют осуществлению прав на немедленную связь с родственниками и адвокатом, является дело Расима Агаева – политолога и журналиста, приговоренного к четырем годам лишения свободы в июне 1998 г. за «укрывательство государственных преступлений» (статья 82-1 уголовного кодекса). Группа адвокатов Расима Агаева заявляет, что в деле были допущены многочисленные процессуальные нарушения, включая то, что их подзащитному было разрешено обратиться к защитнику лишь на четвертый день после его задержания, и то, что Расим Агаев сделал первоначальное заявление, признавшись по одному пункту предъявленного ему обвинения, лишь после того, как должностные лица пригрозили возбудить уголовное преследование против одного из членов его семьи по, как утверждают, ложному обвинению. Позднее он отказался от своего заявления. Международная Амнистия выразила озабоченность по поводу этих заявлений, а также по поводу утверждений, что обвинения против Расима Агаева были сфальсифицированы с тем, чтобы наказать его за его известные или приписываемые ему политические взгляды (связанные, среди прочего, с его деятельностью на посту бывшего пресс-секретаря экс-президента Аяза Муталибова; его членством в оппозиционной Трудовой партии и его поддержкой выдвигаемой этой партией идеи «Евроазиатского союза»²²).

Расим Агаев был задержан сотрудниками Министерства национальной безопасности (МНБ) 25 ноября 1996 г. на своем рабочем месте в Академии наук в г. Баку и доставлен в следственную тюрьму МНБ. В тот же день в его доме был произведен обыск сотрудниками МНБ. Основанием для его задержания, как сообщают, стало то, что за год до этого Расим Агаев встречался в Москве со скрывающимся от азербайджанских властей бывшим премьер-министром Суретом Гусейновым, разыскиваемым в связи с неудавшимся покушением на государственный переворот в октябре 1994 г.²³Затем Расим Агаев был помещен под стражу и обвинен в государственной измене по статье 57 уголовного кодекса. Его адвокаты заявили, что его права нарушались в ходе всего судебного разбирательства. Как утверждают, вначале родственника Расима Агаева сказали, что его задержат только на несколько часов, но затем, несмотря на их отчаянные попытки, они в течение трех дней не могли установить его местонахождение, поскольку МНБ изначально отрицало, что он содержится под стражей.²⁴ 28 ноября нанятому родственниками адвокату удалось установить, что он, действительно, содержится в следственной тюрьме МНБ, однако, адвокату было отказано в разрешении повидаться с его подзащитным, когда в тот же день он прибыл в тюрьму с необходимыми документами.

Впервые адвокату разрешили встретиться с Расимом Агаевым и сообщить ему о его правах лишь на четвертый день после его задержания. Серьезный сам по себе, такой отказ в немедленной связи с защитой вызывает озабоченность еще и тем, что в то время обвинение в государственной измене могло повлечь за собой наказание смертной казнью. Утверждают также, что Расим Агаев первоначально признался в том, что имел указанные встречи в Москве, лишь после того, как представители власти пригрозили возбудить уголовное преследование его дочери по обвинению в хранении веществ, предположительно являющихся наркотиками, которые были якобы обнаружены в ее куртке во время обыска в квартире Агаевых. Утверждают также, что сразу после его признания Расиму Агаеву сказали, что обнаруженные вещества, на самом деле, не являлись наркотиками. Его семья также сообщает, что впервые посетить его им разрешили лишь 25 января 1997 г. – два месяца спустя после его задержания, и что во время содержания под стражей Расим Агаев был лишен некоторых лекарств, прописанных ему для лечения почечных камней.

Рассмотрение дела Расима Агаева и еще 19 обвиняемых началось 21 января 1998 г. Верховным судом Азербайджана. Расим Агаев заявил о своей невиновности по всем пунктам выдвинутого против него обвинения.²⁵ Он также отказался от своего первоначального заявления и всех показаний, данных в период с 25 ноября по 5 декабря, на том основании, что он дал их под давлением: он упомянул угрозу привлечь к уголовной ответственности его дочь за хранение наркотиков, а также показал, что в течение двух ночей до признания он слышал в соседней камере женские крики: “Папа, помоги!”.

1 июня 1998 г. Расим Агаев был приговорен к четырем годам лишения свободы. Это приговор, как сообщают, не мог быть обжалован, так как дело слушалось Верховным судом – судом первой инстанции. Его освободили досрочно, спустя чуть больше года по помилованию президента Азербайджана Гейдара Алиева 10 июля 1999 г.

Как видно из этого и других дел, приведенных ниже, часто поступают сообщения о том, что адвокатам отказывают в немедленном доступе к своим подзащитным, обвиняемым в совершении уголовных преступлений, невзирая на то, что подобный доступ гарантирован азербайджанским законодательством. До недавнего времени, однако, лица, задержанные по обвинению в совершении административных правонарушений, не имели права доступа к защите при содержании под стражей. Кодекс об административных правонарушениях используется, например, в случаях мелких нарушений общественного порядка. Должностные лица, такие как полицейские, правомочны производить задержание лиц, подозреваемых в нарушении кодекса: затем подозреваемые доставляются в суд, где один единственный судья может наложить «административный арест» сроком до 15 суток.

13 июля 1999 г. азербайджанский Конституционный суд постановил, что конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи с момента задержания должно распространяться на лиц, задержанных в административном порядке, а также на лиц, задержанных по подозрению в совершении уголовных преступлений.²⁶ Однако, с момента принятия судом этого решения поступило по меньшей мере одно сообщение о том, что задержанный по обвинению в совершении административного правонарушения был лишен возможности обратиться к защите и подвергался избиениям во время содержания под стражей.

Как сообщают, 9 августа 1999 г. Ибрагим Икрамеддин оглы Юзбеков, свидетель Иеговы из села Алексеевка, был вызван в районное управление полиции в Хачмассе для того, чтобы обсудить поступившую на него жалобу относительно незаконной религиозной пропаганде.²⁷ Затем в сопровождении четырех полицейских его доставили домой, где, как сообщают, в нарушение закона, они провели обыск без ордера и понятых. Также сообщают, что протокол обыска, в ходе которого были конфискованы книги, видео- и аудиозаписи, был составлен в другом месте и уже после того, как указанные предметы были изъяты.

После обыска Ибрагима Юзбекова отправили обратно в районное управление полиции и поместили там в камеру. Ему не разрешили встретиться с адвокатом, а на следующий день Хачмасский районный суд приговорил его к 15-тидневному административному аресту за мелкое хулиганство. Находясь ранее в полицейском управлении, Ибрагим Юзбеков отказался подписать заявление в отношении этого обвинения, заявляя, что он не занимался хулиганством, а был подвергнут преследованию за свою деятельность как свидетель Иеговы.

Ибрагим Юзбеков был доставлен в КПЗ²⁸в управлении полиции для отбывания наказания. Он утверждает, что во время пребывания там он подвергался оскорблениям; что несколько полицейских били его по лицу и голове, стараясь заставить его отречься от своей веры и что кормили его только один раз в сутки. Ибрагим Юзбеков сообщает, что однажды полицейские не приняли передачу с продуктами от его отца, сказав, что он отказывается принимать еду из дома. Вместо этого его отец дал начальнику КПЗ деньги, чтобы он купил продуктов для Ибрагима Юзбекова, однако, этого сделано не было, деньги также не были возбращены.

Ибрагим Юзбеков был освобожден по истечении срока своего наказания 25 августа 1999 г. Конфискованные предметы возвращены ему не были, не вернули ему, как он заявляет, и его часы. Часы были изъяты у него перед помещением его в КПЗ, однако, при его освобождении полиция не могла их найти. Далее Ибрагим Юзбеков заявляет, что после своего освобождения его вызвали к начальнику областного управления Министерства национальной безопасности в Хачмассе, который предупредил его, что он будет в принудительном порядке выслан из Азербайджана в течение трех дней, если не отречется от своей веры.²⁹

3.2.3 Отсутствие доступа к независимым врачам

По международным нормам, лица, содержащиеся под стражей сотрудников правоохранительных органов, имеют право на медицинский осмотр и, при необходимости, на лечение.³⁰ Это право рассматривается, среди прочего, как гарантия против применения пыток и жестокого обращения, а также как неотъемлемая часть долга представителей власти обеспечивать соблюдение уважения к достоинству, присущему человеческой личности. Обеспечение незамедлительного, беспристрастного, независимого и профессионального медицинского осмотра задержанного также является одним из путей доказать, что лицо физически подверглось жестокому обращению (и опровергнуть ложные или злонамеренные заявления).

В Азербайджане, однако, задержанные не имеют права на осмотр своими собственными врачами во время содержания под стражей до суда, задержанные и их адвокаты не имеют права организовать проведение судебно-медицинской экспертизы (или другого экспертного анализа).³¹Хотя они могут подать запрос о проведении таких экспертиз, если они будут сочтены существенными для расследования дела, решение об их проведении зависит от следователя, который имеет право по своему усмотрению решать, что именно является существенным для дела.³² Тревогу вызывает частые сообщения о том, что запросы адвокатов о проведении немедленного медицинского осмотр их подзащитных, предположительно подвергнутых пыткам или жестокому обращению, отклонялись следственными органами.

В июле 1998 г., например, адвокат Аслан Исмаилов утверждал, что должностные лица отклонили его запрос о проведении судебно-медицинской экспертизы его подзащитного Аладдина Мамедова, на которого, как сообщают, было совершено нападение во время содержания его в одиночной камере в Главном управлении полиции г. Баку.³³ Аслан Исмаилов сообщил, что 3 июля он заключил договор на защиту Аладдина Мамедова, содержащегося под стражей по обвинению в незаконном хранении оружия, однако, должностные лиц воспрепятствовали его попытке встретиться со своим подзащитным в тот день. Он смог встретиться с ним на следующий день в 11.00, и на той встрече, как он утверждает, он видел кровоподтеки на теле Аладдина Мамедова в области ног и нижней части спины. Аслан Исмаилов сообщает, что его запрос о проведении немедленной судебно-медицинской экспертизы был отклонен должностными лицами, как и его просьба о скорейшем переводе Аладдина Мамедова в Баиловский следственный изолятор.³⁴ Аслан Исмаилов подал в прокуратуру жалобу относительно заявлений о пытках, и, как сообщают, этот орган назначил двух следователей для расследования этих заявлений. Они посетили Аладдина Мамедова 10 июля, после его перевода в Баиловскую тюрьму и, как заявляют, отметили наличие телесных повреждений. ³⁵Однако, Международной Амнистии неизвестно о результатах этого расследования.

В другом случае адвокат утверждал, что он сам подвергся нападению, когда пытался подать жалобу в связи с наличием на теле своего подзащитного видимых и свежих телесных повреждений, полученных при содержании под стражей. Адвокат Намик Алиев утверждает, что 12 марта 1998 г. полицейские из 29-ого отделения Ясамальского районного управления полиции г. Баку³⁶совершили нападение на него и его подзащитного Зейбуллу Абдулкеримова. Намик Алиев сообщает, что 12 марта он заключил договор на защиту Зейбуллы Абдулкеримова, задержанного по обвинениям, связанным с наркотиками. Намик Алиев встретился со своим подзащитным ненадолго в отделении полиции, и в тот момент никаких видимых следов повреждений он не наблюдал. Однако, когда адвокат вернулся около 17:00, он отметил, что на лице Зейбуллы Абдулкеримова был свежий кровоподтек. Намик Алиев потребовал провести медицинский осмотр его подзащитного, но, как он утверждает, вместо этого он был оскорблен, а затем избит двумя полицейскими, имена которых он назвал (как сообщают, избиение происходило на глазах его подзащитного, сотрудников отделения и граждан, находившихся в тот момент в отделении). Затем Намика Алиева обыскали, поместили в камеру и час спустя отправили в больницу на анализ наличия алкоголя в крови. Затем, как он сообщает, его вернули в камеру, прежде чем освободить в тот же вечер после вмешательства его отца и коллег. Врач, обследовавший Намика Алиева после его освобождения, как, сообщают, обнаружил у него ушибы головы и ягодичной области.

Шесть дней спустя после этих событий, широко освещавшихся средствами массовой информации, прокуратура г. Баку возбудила уголовное дело по заявлениям Намика Алиева, обвинив дежурного инспектора и заместителя начальника 29-ого отделения полиции в превышении полномочий по статье 168, части 2 уголовного кодекс^{. 37}Однако, в феврале 1999 г. Генеральная прокуратура сообщила Международной Амнистии, что заявления Намика Алиева были “всесторонне проверены и не нашли своего подтверждения”.³⁸ Хотя представители власти сообщили, что заключением судебно-медицинской экспертизы было установлено нанесение Намику Алиеву легких телесных повреждений, определить, возникли ли эти повреждения в день инцидента, не представилось возможным. Подзащитный Намика Алиева Зейбулла Абдулкеримов, продолжили власти, показал, что в полиции его не избивали, а телесные повреждения он получил “по своей неосторожности, ударившись о дверь камеры”. Таким образом, дело было закрыто 19 июня 1998 г.

3.2.4 Красному Кресту отказано в праве на посещение

Что касается наблюдения за ситуацией независимыми организациями, стоит также отметить тот факт, что Международный комитет Красного Креста до сих пор не смог посетить заключенных , содержащихся в Азербайджане в связи с внутренней ситуацией в стране (“security detainees”), например, большое число политических заключенных, помещенных под стражу после покушений на государственный переворот в 1994 и 1995 г.г.³⁹

3.3 Нежелание судей исключать показания, полученные под давлением

Статья 15 Конвенции против пыток гласит, что «каждое Государство-участник обеспечивает, чтобы любое заявление, которое, как установлено, было сделано под пыткой, не использовалось в качестве доказательства в ходе любого судебного разбирательства».⁴⁰ Однако, ни в одном из случаев, доведенных до сведения Международной Амнистии, ни одно показание не было исключено в суде на основании того, что оно было получено под давлением.

Во многих таких случаях лица, заявляющие о том, что они подвергались пыткам или жестокому обращению, ждали своего первого появления на публике, в начале судебного разбирательства, чтобы подать официальную жалобу. Одной из причин этого была их надежда на то, что в зале судебного заседания у них появится возможность открыто высказать те жалобы, которые замалчивались в период ожидания ими суда: вышеприведенные разделы подробно раскрывают очевидные препятствия, осложняющие документальное подтверждение заявлений о жестоком обращении и пытках до суда, когда адвокаты и родственники лишены возможности общаться с заключенными и когда заключенные не имеют доступа к своим собственным или независимым врачам, которым они могли бы доверить проведение беспристрастного анализа повреждений, полученных, по их утверждениям, в результате пыток или жестокого обращения.

Еще одной причиной того, что некоторые обвиняемые ждут суда, чтобы предать огласке свои заявления о применении к ним пыток, является то, что до этого момента они лишены доступа к независимому и объективному механизму рассмотрения жалоб, а также и то, что ни жертвы, ни адвокаты не уверены в возможности немедленных и беспристрастных действий со стороны должностных лиц, которым поручено расследование жалоб, в случае подачи заявлений о пытках. Многие жертвы просто не верят в то, что их жалобы будут тщательно, всесторонне и беспристрастно расследованы. Других от подачи жалобы удерживает страх ответных мер со стороны сотрудников правоохранительных органов, они считают, что любая попытка с их стороны привлечь виновных к ответу или просто положить конец жестокому обращению, приведет лишь к ужесточению обращения с ними или их родственниками. В некоторых подобных случаях люди, подвергавшиеся пыткам или жестокому обращению при содержании под стражей до суда, чувствовали себя в безопасности, достаточной для того, чтобы обнародовать свои заявления, лишь тогда, когда их дело рассматривалось судом и у них появлялась возможность дать показания в открытом судебном заседании.

По этим причинам, во многих случаях официальная жалоба не могла быть подана на более ранней стадии разбирательства. Также не существует и подробного и своевременного медицинского заключения, а оно могло бы быть использовано в качестве одного из инструментов проверки и подтверждения таких заявлений в суде. Однако, те лица, содержавшиеся под стражей в ожидании суда, которые бывают слишком запуганы, чтобы подать жалобу в момент предположительного применения к ним жестокого обращения, и осмеливаются предать огласке подобные жалобы лишь тогда, когда они наконец появляются в открытом суде, часто сталкиваются с отказом судей рассматривать этот вопрос за отсутствием в протоколе жалобы или результатов сопровождающего ее медицинского осмотра, проведенного на момент предполагаемого применения жестокого обращения. В других случаях, даже если судья решает разрешить проведение медицинского осмотра на основании таких заявлений, повреждения могут к этому моменту уже зажить, а время, прошедшее с момента инцидента, может быть слишком велико, чтобы можно было однозначно связать нанесенное повреждение с пытками или жестоким обращением, о которых говорится в заявлении.

Например, во время суда над 37 членами отряда полиции особого назначения, известного как ОПОН,⁴¹начавшегося 1 октября 1996 г. в г. Баку, 24 обвиняемых утверждали, что после ареста в начале 1996 г. они подвергались физическому и психологическому принуждению в течение первой половины года, целью которого было получение от них показаний, которые связали бы их с неудачным покушением на государственный переворот в марте 1995 г. Один из обвиняемых - Муршуд Махмудов, например, заявил, что он подвергался электрошоку через уши. Тахир Рагимов сказал, что во время допросов его подвергали регулярным и жестоким побоям, а Абульфат Керимов показал, что его подвешивали вниз головой и били.⁴² В разговоре с представителями неправительственной организации “Хьюман Райтс Уотч” адвокат Абульфата Керимова Осман Казимов сказал. что он встретился со своим клиентом лишь в середине апреля 1996 г. - месяц спустя после его ареста и лишь благодаря настойчивым и неоднократным жалобам в Генеральную прокуратуру на отсутствие доступа к подзащитному.⁴³ Когда ему все-таки удалось добиться встречи, Осман Казимов сообщил, что почти все тело его подзащитного было покрыто кровоподтеками и опухолями и что Абульфат Керимов был не в состоянии что-либо поднять, не мог стоять на ногах. Неоднократные запросы о проведении судебно-медицинской экспертизы, направленные тогда Османом Казимовым в Генеральную прокуратуру, были отклонены.

В начале судебного процесса Осман Казимов подал запрос о проведении медицинского осмотра на основании заявлений, сделанных в суде, и в конце ноября 1996 г. были сделаны рентгеновские снимки. Как сообщают, они показали наличие сломанных ребер по меньшей мере у троих подсудимых. Однако, лица, проводившие судебно-медицинскую экспертизу, не смогли установить дату и причину повреждений, поскольку с момента предполагаемых нападений прошло слишком много времени. Тревогу Международной Амнистии вызвало то, что показания, полученные, как утверждают, под пыткой, были использованы в качестве доказательств против обвиняемых. Эта тревога усилилась в связи с тем, что большинству подсудимых, в числе прочего, было предъявлено обвинение в государственной измене, максимальной мерой наказания за которую в то время была смертная казнь. Судебный процесс закончился 16 января 1997 г., все обвиняемые были осуждены и приговорены к лишению свободы сроками до 13 лет.

Многие другие арестованные из числа бывших членов ОПОНа описывали аналогичное обращение. Эльшан Джаваншир оглы Рагимов также ждал начала судебного процесса, чтобы огласить свои заявления – во время дачи показаний при рассмотрении дела Верховным судом, которое началось 9 июня 1998 г.⁴⁴ Как сообщают, Эльшан Рагимов описал те пытки, которым он подвергался после своего ареста 15 апреля 1997 г. во время содержания под стражей в ожидании суда в Управлении по борьбе с организованной преступностью Министерство внутренних дел - тема многих подобных заявлений о жестоком обращении и пытках. Причиной пыток, писал он, был его отказ признаться. Эльшан Рагимов сообщил, что его били дубинками, паркетной доской и ножкой стола. Когда он терял сознание, его бросили под холодный душ и держали так, пока он не приходил в себя, а затем били вновь. Эльшан Рагимов также утверждал, что его привязывали голым к батарее центрального отопления и пытали, что один из полицейских (имя которого он назвал) ударом кулака выбил ему три зуба, и что косвенные угрозы делались в адрес его матери и сестер. Эльшан Рагимов утверждал, что написал несколько писем протеста в прокуратуру, но после этого обращение с ним еще ухудшилось. Как сообщали, во время суда он все еще страдал от частых обмороков, последствий перелома плечевой кости и был глух на одно ухо. По меньшей мере еще двое подсудимых на том же судебном процессе - Ильгар Мамедов и Фазиль Мухтаров также утверждали, что показания у них были получены под принуждением во время содержания под стражей в Главном управлении полиции г. Баку.⁴⁵Утверждают, что судья не распорядился о проведении какого-либо расследования жалоб на жестокое обращение, и что заявления, полученные, как сообщают, под давлением, были использованы в качестве доказательств.

В ответ на высказанную Международной Амнистией тревогу по поводу таких заявлений заместитель генерального прокурора отрицал, что Эльшан Рагимов подавал какие-либо письменные или устные жалобы на использование незаконных методов воздействия, и заявил, не вдаваясь в подробности, что, как было установлено, никакие подобные незаконные методы в отношении задержанного не применялись.⁴⁶

3.4 Угрозы в адрес родственников задержанных

За многие годы Международная Амнистия получила множество заявлений о том, что родственники или друзья задержанных подвергались угрозам и фактическому жестокому обращению со стороны сотрудников правоохранительных органов, пытавшихся оказать давление на лиц, содержащихся под стражей. Одним из дел, за разъяснением которого Международная Амнистия обратилась к азербайджанским властям, было дело Вусала Яшара оглы Расулова, которому в то время было 12 лет, подвергшегося, как сообщают, избиениям и преследованиям со стороны полиции в г. Мингячевире при попытке получить от него информацию о его матери, Сахибе Гияс кызы Расуловой.⁴⁷

Яшар Расул оглы Расулов – отец мальчика и муж Сахибы Расуловой утверждает, что беды их семьи начались в конце 1997 г., когда его жена выступила в защиту местного жителя Рамиза Ахмедова. Сахиба Расулова, как сообщают, обратилась в местную прокуратуру после сообщений о том, что Рамиз Ахмедов незаконно задержан одним из старших полицейских, который требовал выкупа в размере $1 500 долларов США за его освобождение. Рамиз Ахмедов был впоследствии освобожден мингячевирской полицией, но затем последняя возбудила уголовное дело против Сахибы Расуловой по обвинению в мошенничестве (статья 147 уголовного кодекса). 6 декабря 1997 г. полиция, как сообщают, задержала двух ее малолетних детей – мальчика и девочку для того, чтобы получить у них показания против нее. Как утверждают, трое должностных лиц: следователь, старший районный инспектор и зампрокурора Мингячевира подвергли жестокому обращению сына женщины Вусала Расулова. Как сообщают, во время пыток, которым подвергся Вусал, они зажимали его пальцы дверью и били по ступням.

Родственники Вусала Расулова сообщают, что в тот же день они отвезли его в мингячевирскую поликлинику № 2. Там, как сообщают, врачи вначале подтвердили наличие телесных повреждений, но затем уничтожили все относящиеся к делу документы под давлением правоохранительных органов, которые также запретили сотрудникам поликлиники лечить мальчика. Затем, как сообщают, Яшар Расулов отвез сына в местную больницу в Кахском районе, но 9 декабря в 14:00 мальчика обнаружили там мингячевирские полицейские, которые, как сообщают, отвезли его в деревню Ханабад Евлахского района. Там Вусал Расулов незаконно содержался под стражей до 14 декабря, когда его обнаружила и освободила полиция Кахского района. Как сообщают, его содержали в доме одного из мингячевирских полицейских.

Как заявляют, 16 января 1998 г. Вусал Расулов был задержан вновь. В разговоре с журналистами три дня спустя Вусал сказал, что по дороге из школы домой он был задержан тем же самым мингячевирским полицейским, который держал его у себя дома. Против его воли, его забрали в отделение полиции, где он был избит полицейским.⁴⁸ Вусал утверждал, что его избили за то, что он дал показания против мингячевирского полицейского в связи с предполагаемым незаконным похищением его в декабре, и что полиции пригрозила опять избить его, если он не изменит свои показания. Яшар Расулов добавил, что в мингячевирской поликлинике №. 20 отказались лечить полученные его сыном повреждения, и поэтому его отвезли в Агдашской район, где врачи отметили разрыв брюшных мышц.

События получили дальнейшее развитие месяц спустя, когда, как утверждает Яшар Расулов, 7 февраля мингячевирские полицейские попытались оказать давление на двух учеников школы, где учился его сын, ставших, по сообщениям, свидетелями избиения Вусала в полицейском отделении.⁴⁹ Он утверждал, что полицейские попытались убедить Парвиза Нифталиева и Тархана Мамишова - учеников школы № 11 изменить свои показания и сказать вместо этого, что Вусал Расулов повредил живот, когда упал с дерева. Яшар Расулов также утверждает, что под давлением полиции местная больница отказалась снять швы с его сына.

Генеральная прокуратура, как сообщают, возбудила дело по факту заявлений о жестоком обращении 12 января 1998 г., расследование было поручено прокуратуре Шекинского района.

В ответах Международной Амнистии от 24 апреля 1998 г. и 23 февраля 1999 г. Генеральная прокуратура сообщила, что против родителей Вусала Расулова 6 ноября 1997 г. было возбуждено уголовное дело по обвинению в мошенничестве (статья 147, часть 3 уголовного кодекса), и что 18 марта 1998 г. им были предъявлены дополнительные обвинения. Яшар Расулов был осужден, а его жена скрылась. Что касается сообщений об избиениях и незаконном задержании их сына Вусала Расулова, а также о недопущении медицинского вмешательства для его лечения, официальные лица сообщили, что заявления были «объективно, всестороннее и тщательно проверены», но не нашли подтверждения. Никакой дополнительной информации, однако, относительно масштаба, степени детальности и доскональности расследования, а также относительно того, кем оно проводилось, предоставлено не было.

В другом случае несколько свидетелей Иеговы утверждали, что они подверглись жестокому обращению со стороны сотрудников правоохранительных органов после ареста одного из членов их общины по обвинению в даче взятки. Александр Викторович Усенко, российский гражданин, проживающий в то время в г. Баку, пришел в Министерство юстиции 13 ноября 1997 г. на встречу с начальником отдела, регистрирующего религиозные объединения. Там он был арестован сотрудниками Бакинской городской прокуратуры после того, как он якобы предложил взятку в размере $2 000 долларов США за регистрацию.⁵⁰ Александр Усенко был доставлен в следственный изолятор № 1 (Баиловскую тюрьму), где, как утверждают, он был избит и оскорблен следователем. Вначале ему не разрешали встречаться с адвокатом, нанятым его семьей для его защиты. Как сообщают, Александр Усенко подал жалобу относительно того обращения, которому он подвергся, на имя прокурора г. Баку Шукюра Рзаева.

Начиная с 16 ноября 1997 г., на допрос вызывали других членов общины. Трое из них: Назиля Велиева (18-тилетняя девушка), Ариф Бабаев и Ровшан Нариман оглы Мурсалов, по сообщениям, также были избиты сотрудниками правоохранительных органов. Как сообщают, Назиля Велиева была избита один, а Ариф Бабаев – несколько раз. Ровшан Мурсалов утверждал, что его избили за то, что он отказался подписать ложное заявление, подготовленное полицией, и что он был вынужден обратиться к врачу (в больницу № 4 Насиминского района г. Баку), так как в результате побоев у него лопнула барабанная перепонка. Другие свидетели Иеговы утверждали, что во время допросов на них кричали и угрожали им. Как сообщают, 11 из них подали в Генеральную прокуратуру жалобу на то обращение, которому они подверглись.

Впоследствии Александр Усенко был осужден за дачу взятки (статья 171, часть 1 уголовного кодекса) и приговорен к трем годам лишения свободы условно. Он был освобожден 23 февраля 1998 г.

Комментируя данное дело, Генеральная прокуратура отметила, что расследование заявлений не подтвердило сообщений об использовании следователем незаконных методов или избиениях, добавив, что сотрудники медицинских учреждений, на которых ссылались свидетели Иеговы, отказались от своих показаний, в которых говорилось, что после избиений тем была оказана медицинская помощь.⁵¹

3.5 Условия содержания в тюрьмах равносильны жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению

Как сообщают, до недавнего времени условия содержания в тюрьмах предварительного заключения являлись нарушением норм гуманного обращения. В этих учреждениях, известных как следственные изоляторы, содержатся лица, ожидающие суда или результатов своей апелляции.⁵²В одном из них- Баиловской тюрьме в г. Баку также содержались заключенные, ожидающие смертной казни, пока высшая мера наказания не была отменена в Азербайджане в феврале 1998 г.⁵³ Во время посещения Баиловской тюрьмы в ноябре 1997 г. исследователь из неправительственной организации “Хьюман Райтс Уотч” отметил, что условия содержания там были настолько плохо, что они были равносильны жестокому и бесчеловечному обращению: «[это учреждение]было настолько переполнено, что задержанные были вынуждены спать посменно в камерах без надлежащей вентиляции и освещения. Некоторые заключенные были чрезвычайно худы, было очевидно, что они недоедают, это вызвало озабоченность относительно недостатка должного питания и витаминов. Бывшие заключенные, содержавшиеся в других следственных тюрьмах, сообщали, что те учреждения были равным образом или еще сильнее переполнены.»⁵⁴

Международная Амнистия также часто получала заявления о том, что условия содержания смертников в пятом крыле Баиловской тюрьмы были чрезвычайно плохими в связи с сильной переполненностью: в некоторых камерах заключенные спали посменно, а также отсутствием возможности двигаться или гулять на открытом воздухе. Два представителя Совета Европы, например, сообщили, что пятое крыло было построено с расчетом на 26 человек, но в действительности, во время их посещения в мае 1997 г., там содержалось 110 заключенных (они также описали тюрьму в целом как «чрезвычайно переполненную», а условия в дисциплинарном отделении – как «совершенно неприемлемые»).⁵⁵

После отмены смертной казни в начале 1998 г. приговоры всех 128 человек, ожидавших смертной казни в то время, были заменены на пожизненное заключение, и к апрелю того года большинство было переведено в Гобустанскую тюрьму, расположенную в 60 километрах от г. Баку.⁵⁶ Как сообщают, 28 июля 1999 г. , когда тюрьму посетил Эльдар Зейналов, директор Правозащитного центра Азербайджана, в пятом крыле тюрьмы оставался только 31 пожизненно заключенный, их содержали в 16 двухместных камерах. Также сообщают, что в тюрьме был построен двор для прогулок, что дало возможность заключенным, содержащимся в этом крыле, ежедневно один час находиться на открытом воздухе. Эльдар Зейналов также отметил, что на момент его посещения камеры и в других отделениях тюрьмы были не так переполнены, как сообщалось 18 месяцами ранее, особенно камеры, где содержались женщины и несовершеннолетние.

Сообщают также, что условия содержания улучшились и в Шувелянской тюрьме – еще одной крупной бакинской тюрьме предварительного заключения, которую Эльдар Зейналов посетил 30 июля 1999 г.⁵⁷ В то время он сообщил, что основной проблемой была влажность, поскольку тюрьма расположена рядом с морем, в результате этого, а также плохой вентиляции летом в камерах было очень жарко. Нехватка постельного белья и возможность мыться лишь один раз в неделю затрудняет поддержание камер в санитарных условиях. Заострилась проблема влажности когда сообщили, что 6 августа 1999 г. в результате теплового истощения скончались два заключенных, содержавшихся в одной из одиночных камер Шувелянской тюрьмы. В сообщении указывалось, что температура достигла 40 С, при этом воздух в камеру поступал лишь через одно маленькое окно.⁵⁸Эльдар Зейналов сообщает, что с 1997 г. заключенным разрешено иметь в своих камерах электрические вентиляторы ⁵⁹, которые, однако, предоставляются родственниками, а не тюремной администрацией.

Многие родственники заключенных сообщали и о более общей и постоянной проблеме, присущей пенитенциарной системе в целом – необходимости давать взятки за возможность передавать посылки с продуктами и лекарствами, даже те, которые разрешены по закону.⁶⁰Такие передачи часто бывают нужны для того, чтобы восполнить заключенным недостаток необходимого. Хотя родственники часто говорили Международной Амнистии о подобном взяточничестве как о факте их взаимоотношений с тюремными властями и охраной, они не хотели подавать официальных жалоб, опасаясь тем самым навлечь ответные меры на своих задержанных родственников и потерять канал для передачи им продуктов и лекарств. Поступали также сообщения о том, что некоторые заключенные вынуждены платить охранникам за возможность побыть на открытом воздухе, на которую они имеют полное право.⁶¹

Несмотря на то, что, как сообщают, за последние годы произошло некоторое улучшение условий содержания в тюрьмах, в связи с трудностями получения туда полного и частого доступа независимым лицам или организациям, таким как Международный комитет Красного Креста, сложно определить, достигли ли эти условия того уровня или качества, которые предписаны, например, Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными ООН. Сообщения о том, что места предварительного заключения переполнены, а также заявления о том, что передача заключенным продуктов, медицинский уход, посещения родственников и возможность ежедневно бывать на открытом воздухе требуют дачи взяток, означают, что условия содержания в тюрьмах по-прежнему могут быть равносильны жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.

4. ЗАЯВЛЕНИЯ О ЖЕСТОКОМ ОБРАЩЕНИИ В ТЮРЬМАХ

Как говорилось выше, преобладающее большинство заявлений о жестоком обращении и пытках, полученных Международной Амнистией, относятся к периоду сразу после задержания или ареста, а также к периоду содержания под стражей до суда. Поступали, однако, и сообщения о том, что люди подвергались жестокому обращению и после суда, в системе исправительно-трудовых колоний страны. 5 марта 1998 г., например, контролер одной из исправительно-трудовых колоний при Министерстве юстиции был осужден Бинагадинским районным судом г. Баку за нападение на заключенного.⁶² Суд выслушал, что в сентябре 1997 г. Хикмет Бахрам оглы Исмайлов, контролер исправительно-трудовой колонии строгого режима № 11, во время утренней проверки ударил кулаком заключенного Ильхам Набиева, а затем сильно толкнул его на железную ручку. У Ильхам Набиева сломалось ребро, и он был госпитализирован. Хикмет Исмайлов был осужден за превышение полномочий по статье 168, части 2 уголовного кодекса, однако, он был приговорен к трем годам лишения свободы условно с обязательным привлечением к труду, а не к тюремному заключению. В ответе Международной Амнистии Генеральная прокуратура сообщила, что суд принял во внимание тот факт, что Хикмет Исмайлов совершил преступление впервые, признал себя виновным, выразил раскаяние и положительно характеризовался по месту

работы. ⁶³

Другое дело, освещавшееся в прессе в 1998 г., касалось заявления о жестоком обращении в детской колонии.⁶⁴Как сообщалось в этой статье, семь молодых людей в

возрасте от 17 до 18 лет, отбывавшие тюремное заключение за кражу, совершили 10 февраля 1998 г. побег из колонии, расположенной вблизи села Сураханы, после того, как были, по их словам, подвергнуты жестокому обращению со стороны одного из надзирателей. Во время побега они убили надзирателя.

Побег начался около 23:00, когда молодые люди побороли надзирателя, который вошел в карантинное отделение, где они содержались. Как сообщают, они ударили надзирателя по голове железным совком для мусора, а затем задушили электрическим проводом. Молодые люди выкрали ключи из его кармана и сбежали, но были пойманы вновь две недели спустя. На суде молодые люди утверждали, что надзиратель регулярно подвергал их «изощренным издевательствам», например, он заставлял их пить мочу, и другому жестокому обращению и требовал деньги. Они также утверждали, что после поимки они были подвергнуты еще более жестокому обращению с целью получения нужных показаний, а также в отместку за убийство надзирателя: зверским избиениям и половому насилию.⁶⁵ Шесть из семи молодых людей предстали перед Бакинским городском судом в июле 1998 г. и были приговороны к тюремному заключению сроком от пяти до десяти лет.⁶⁶Седьмой молодой человек - Аждар Яхьяев скончался вскоре после поимки: по официальной версии, он умер в феврале 1998 г. в тюремной больнице № 25 от туберкулеза.

5. НАСИЛИЕ В АРМИИ

Как и во многих других независимых республиках, появившихся в результате распада Советского Союза, в Азербайджане не прекращают поступать сообщения о регулярных и жестоких издевательствах над молодыми солдатами, несущими обязательную военную службу в вооруженных силах.⁶⁷

Жестокое издевательство над новобранцами известно как «дедовщина». Она заключается в том, что молодых солдат заставляют выполнять грязную работу, которая часто не входит в их должностные обязанности, и может привести к избиениям и самоубийствам. Часто, как утверждают, подобные действия происходят с ведома, молчаливого согласия или при активном участии офицеров, которые, по сообщениям, поощряют подобную практику как средство поддержания дисциплины. Многие жалуются на то, что подобные издевательства регулярны и систематичны, а жалобы редко приводят к каким-либо действиям.

Например, в сообщении от 27 ноября 1996 г. информационного агентства ТУРАН говорилось о Джавиде Гурбанове – молодом солдате, который, как сообщают, повесился, так как не мог больше выносить армейские условия и истязаний со стороны сослуживцев и командиров в своей части. По словам его отца, Джавид Гурбанов был призван на срочную службу в июне 1996 г., а вскоре после этого начали приходить письма, в которых он жаловался на истязания, которым он подвергался в результате дедовщины. В письме отцу от 26 октября того года он попросил крупную сумму денег на взятку командиру, чтобы тот перевел его в другую роту, или хотя бы меньшую сумму на то, чтобы получить двухдневное увольнение. 28 октября он, как сообщают, повесился в поезде Газах – Баку. Как сообщают, по статье 100 уголовного кодекса – «доведение до самоубийства» было возбуждено уголовное дело, но Международной Амнистии неизвестно о результатах этого расследования.

Поступали также и заявления о том, что молодые солдаты срочной службы сталкиваются с препятствиями, аналогичными описываемым заключенными, когда хотят сообщить о применении к ним насилия и потребовать рассмотрения своих жалоб: многие из них слишком боятся ответных мер и поэтому не обращаются за помощью к должностным лицам, в любом случае они не верят в то, что их жалобы будут беспристрастно рассмотрены и насилию будет положен конец. В прошлом году поступило сообщение о том, что молодой солдат расстрелял троих сослуживцев после того, как те подвергли его неоднократным избиениям и изнасилованиям. Он не верил в то, что офицеры или другие должностные лица вмешаются и остановят насилие. Молодой человек, называемый в сообщении просто В., был призван на срочную военную службу в январе 1998 г. и направлен на боевой пост в Агдамском районе.⁶⁸

Его сопровождали трое старослужащих, которые, как сообщают, издевались над ним с самого начала. Как сообщают, эти трое пинками и кулаками принуждали В. выполнять за них грязную работу и нести боевое дежурство.⁶⁹Издевательства перешли на новую стадию, когда один из троих, как сообщают, предварительно жестоко избив В., начал

принуждать его к вступлению с ним в половой акт. Подобные издевательства, как сообщают, происходили регулярно до тех пор, пока В. не оказал сопротивления и не расстрелял троих сослуживцев из автомата. В. бросил боевой пост и скрылся, но был вскоре пойман и в июле 1998 г. военной трибунал приговорил его к 15 годам лишения свободы. Международной Амнистии неизвестно, было ли проведено расследование заявлений о тех издевательствах, которым он подвергся.

6. ДРУГИЕ ЗАЯВЛЕНИЯ О ПЫТКАХ И ЖЕСТОКОМ ОБРАЩЕНИИ

Сообщения о жестоком обращении со стороны сотрудников правоохранительных органов поступали не только от заключенных и их родственников. Подобные заявления делались многочисленными журналистами, демонстрантами и оппозиционными политическими деятелями.

6.1 Жестокое обращение с журналистами

Журналисты сообщали, что в ходе своей работы они часто сталкивались с оскорблениями и физическим насилием со стороны сотрудников правоохранительных органов или с их ведома или молчаливого согласия. Например, вскоре после присоединения Азербайджана к Конвенции против пыток Таптыг Фархадоглы – корреспондент независимого информационного агентства ТУРАН сообщил, что узнал в одном из полицейских мужчину, находившегося среди лиц, избивших его 17 ноября 1996 г. в г. Баку. В разговоре с представителем Международной Амнистии в том же месяце в г. Баку Таптыг Фархадоглы сказал, что он был избит на улице около площади Азадлыг группой лиц в штатском, которые подошли к нему вскоре после того, как он взял интервью у оппозиционного политического деятеля Неймата Панахлы. Таптыг Фархадоглы сообщил, что его стали избивать еще сильнее, когда он попытался объяснить, что он журналист. В какой-то момент его толкнули на землю и продолжали бить ногами. Таптыг Фархадоглы также утверждал, что стоявшая рядом группа полицейских наблюдала за происходящим, но не делала никаких попыток физически вмешаться. Один из полицейских велел избивавшим Таптыга Фархадоглы лицам остановиться, но никаких действий ни для того, чтобы остановить насилие, ни для того, чтобы задержать виновных, предпринято не было после того, как один из нападавших якобы сказал: «Заткнись! Не видишь, это спецзадание?» Таптыг Фархадоглы сообщил, что врач прописал ему постельный режим: голова и тело у него были покрыты порезами и кровоподтеками, и что во время нападения ему разбили очки и диктофон (в конце месяца он все еще страдал от головных болей, а кровоподтеки еще не прошли).

18 ноября Таптыг Фархадоглы отправился в Сабаильское районное управление полиции, чтобы заявить о факте нападения, и там, как он утверждает, он опознал в начальнике 39-ого районного отделения полиции, имя которого он назвал, одного из избивавших его за день до этого. 28 ноября было возбуждено уголовное дело, но оно было прекращено 28 января 1997 г. прокурором г. Баку за недостатком улик, подтверждающих личность нападавших. Дело было возобновлено 16 апреля 1997 г. после различных протестов, но вновь прекращено 6 мая 1997 г. Никто не был осужден по факту нападения.

В дальнейшем журналисты продолжали сообщать о регулярных нападениях, но в преобладающем большинстве случаев расследования, даже официально начатые, не приводили к возбуждению уголовных дел. В большинстве случаев, о которых стало известно Международной Амнистии, дело, как это описано выше, прекращается без предъявления каких-либо обвинений, по официальной версии – за недостатком улик. Особо явно это проявилось во время волны нападений на журналистов, о которой сообщалось в прошлом году, в период подготовки к президентским выборам в октябре 1998 г. Выборы подверглись широкому осуждению целого ряда наблюдателей в связи с многочисленными нарушениями.⁷⁰

Например, Талех Гамид (известный также как Талех Гамид оглы Бабаев) – редактор газеты «Мустигил» был, как заявляют, избит 1 сентября 1998 г. полицейскими Хатаинского района г. Баку. Инцидент произошел перед зданием Госкомимущества примерно за полтора часа до того, как рядом должен был проехать кортеж азербайджанского президента Гейдара Алиева. Талех Гамид был остановлен полицией, когда проезжал мимо. Полицейские заявили, что дорога закрыта, и велели, как сообщают, в оскорбительных и непристойных выражениях, освободить дорогу. Журналист возмутился их грубостью. В ответ, как сообщают, капитан из 35-ого отделения полиции Хатаинского района (имя которого было названо журналистом) ударил Талеха Гамида по лицу. Затем полицейский открыл дверь, вытащил Талеха Гамида из машины и продолжил избиение на улице. К нему присоединились три майора из того же отделения (их имена также были названы Талехом Гамидом). Утверждают также, что, когда Талех Гамид попытался показать им свое удостоверение главного редактора, один из полицейских плюнул в документ и бросил его на землю.

Как сообщают, Талех Гамид позвонил в республиканскую прокуратуру и Министерство внутренних дел с места происшествия, и по распоряжению Генеральной прокуратуры туда для проведения расследования выехал прокурор из отдела по надзору за полицией Генеральной прокуратуры. Однако, когда он попытался разобраться в случившемся, полицейские заявили, что подчиняются только своему начальнику. Пришлось вызвать начальника Хатаинского управления полиции. Как сообщают, он пообещал провести расследование, а в случае если его подчиненные виновны, то они извинятся перед Талехом Гамидом. Офицеры, как сообщают, действительно принесли Талеху Гамиду свои извинения. Тем не менее, была проведена судебно-медицинская экспертиза, результаты которой были переданы в прокуратуру, где они, как сообщают, находятся на рассмотрении. Министерство внутренних дел было проинформировано о случившемся, но, как сообщают, не предприняло никаких действий.

В ответе на запрос Международной Амнистии относительно этого дела Генеральная прокуратура сообщила, что в ходе расследования судебно-медицинская экспертиза подтвердила наличие легких телесных повреждений, но фактов, подтверждающих заявления о том, что Талех Гамид был избит полицией, или о том, что она применила против него силу, установлено не было.⁷¹

6.1.1 Угрозы в адрес лиц, пытающихся публиковать заявления о пытках и жестоком обращении

Помимо заявлений о физическом насилии над журналистами, Международную Амнистию также тревожили сообщения об угрозах, поступавших в адрес тех, кто пытался предать огласке сообщения о пытках. Примером может служить сообщение об угрозе уголовного преследования, поступившей в 1998 г. в адрес Эльмара Гусейнова – редактора независимого журнала «Монитор» в связи с публикацией одного из номеров журнала, в котором рассматривались заявления о жестоком обращении сотрудников Министерства внутренних дел с лицами, содержащимися под стражей.

По имеющейся у Международной Амнистии информации, «Монитор» был зарегистрирован в Азербайджане в мае 1996 г., а свои публикации начал в августе того же года. С июля 1998 г. вышло, как сообщают, восемь номеров журнала, содержащих в основном статьи о политической, социальной и экономической ситуации в Азербайджане, гражданских правах, а также проблемах каждодневной жизни республики. Как сообщает редакционная коллегия, «Монитор» издавался в Турции с целью избежать цензуры, существовавшей в Азербайджане до снятия соответствующих ограничений в августе 1998 г.

Однако, как сообщают, журнал начал испытывать серьезные проблемы после выхода февральского номера за 1998 г., содержавшего статьи, в которых обсуждались будущая расстановка политических сил в Азербайджане после ухода президента Алиева; предполагаемое существование системы кланов выходцев из Нахчиванского эксклава;⁷²перспективы развития национального самосознания; а также сообщения о пытках и жестоком обращении, применяемых сотрудниками Министерства внутренних дел. Последняя статья, как говорилось, основывалась на сообщениях о пытках, опубликованных ранее различными правозащитными организациями.

27 февраля 1998 г., 20 дней спустя после выхода этого номера, журнал был конфискован полицией из газетных киосков по всему Баку (как утверждают, без необходимых на то санкций и без ведома министра внутренних дел или министра печати и информации). Также сообщают, что в официальной прессе появились различные статьи, требующие привлечь к ответственности редактора «Монитора» Эльмара Гусейнова за статью о национальном самосознании (под названием «Азербайджанцы – нация XXIвека»). Три профессора истории Бакинского государственного университета (Ягуб Махмудов, Сеидага Онунлахи и Гурбан Байрамов) выдвинули гражданский иск против Эльмара Гусейнова «от имени народа ... для защиты национальной чести и достоинства». Иск требовал опровержения и извинения перед азербайджанским народом, компенсации морального ущерба и закрытия журнала. На слушании, которое началось в июне 1998 г., прокурор Ахмед Гасанов предложил частичное удовлетворение иска выплатой компенсации в размере стоимости тиража одного номера журнала (8 млн. манатов или около $ 1 900 долларов США) и публикацией опровержения. Он не рекомендовал суду требовать от Министерства печати и информации закрытия журнала, он также просил, чтобы суд прокомментировать в отношении действий полиции по факту изъятия из продажи всех экземпляров «Монитора». 7 июля 1998 г. председательствующий судья Захид Агаев принял решение в пользу истцов, постановив, что «Монитор» должен выплатить 16 млн. манатов фонду беженцев из района Карабахского конфликта, а также опубликовать опровержение. Действия полиции прокомментированы не были.

Вскоре после суда поступило сообщение о намерении возбудить уголовное дело против журнала за статью о пытках, опубликованную в февральском номере за 1998 г. По словам адвоката Эльмара Гусейнова, Бакинское главное управление полиции уже обратилось в этой связи в прокуратуру г. Баку, которая, в свою очередь, проинформировала республиканскую прокуратуру. Другой источник ранее сообщил, что министр внутренних дел Рамиль Юсубов 12 апреля направил письмо в редакцию «Монитора», требуя опровержения заявлений о пытках и угрожая возможностью уголовного преследования за клевету (статья 121 уголовного кодекса Азербайджана).

Международная Амнистия выражала озабоченность в связи с сообщениями о том, что такому уголовному преследованию будет дан ход. Озабоченность эта еще усиливается собственной тревогой организации по поводу непрекращающихся заявлений о жестоком обращении при содержании под стражей. Организация призвала предпринять все меры к тому, чтобы не допустить использования уголовного права в качестве наказания за свободу самовыражения. В своем ответе Международной Амнистии Генеральная прокуратура сообщила о том, что уголовного дела против Эльмара Гусейнова возбуждено не было, и что сообщения о преследованиях и угрозах возбудить такое дело, не соответствовали действительности. На момент составления данного отчета никаких дальнейших действий против Эльмара Гусейнова в этой связи предпринято не было.

6.2 Заявления об избиениях мирных демонстрантов и членов оппозиционных политических партий

О фактах нападения в период подготовки к президентским выборам 1998 г. в Азербайджане сообщали не только журналисты: поступали многочисленные сообщения об избиениях сотрудниками правоохранительных органов членов оппозиционных политических партий и других лиц при попытке проведения мирных демонстраций.

Например, Фагани Нофиг оглы Магеррамов – председатель геранбойского отделения Партии национальной независимости Азербайджана (ПННА), как сообщают, был жестоко избит 30 июля 1998 г. начальником Отдела по борьбе с организованной преступностью Геранбойского управления полиции.⁷³Как сообщают, избиение последовало за опубликованием в печати заявлений о вмешательстве местных властей в процесс сбора подписей в поддержку кандидата на пост президента, председателя ПННА Этибара Мамедова. Как сообщают, начальник отдела избивал Фагани Магеррамова резиновой дубинкой на глазах других сотрудников полиции. По сообщениям, истязания продолжались несколько часов, пока Фагани Магеррамов не был освобожден после вмешательства Министерства внутренних дел. Впоследствии была проведена медицинская экспертиза, и Геранбой районной прокуратурой было возбуждено уголовное дело по статье 167, часть 1 уголовного кодекса (злоупотребление служебным положением). Генеральная прокуратура сообщила Международной Амнистии, что расследование этого дела было поручено прокуратуре Ханларского района “для обеспечения объективности”, что заявления об избиении не подтвердились и что производство по делу было прекращено 21 ноября 1998 г.⁷⁴

Участники мирных демонстраций также заявляли о жестоком обращении со стороны сотрудников правоохранительных органов. Среди них были лица, участвовавшие в попытке оппозиционных партий провести несанкционированную демонстрацию в г. Баку 12 сентября 1998 г.⁷⁵Например, Вахид Гурбанов, член Демократической партии Азербайджана, был задержан недалеко от станции метро «28-ого мая» 12 сентября около 16:45 вместе с некоторыми другими членами партии. ⁷⁶Как заявляют, он в устной форме протестовал против попыток полиции лишить его того, что он считал своим правом на мирное собрание, и что в результате он был жестоко избит полицейскими по голове и ногам, когда те заталкивали его в автомобиль. Как сообщают, после инцидента рубашка Вахида Гурбанова была в крови. Его доставили в 22-ое отделение Насиминского районного управления полиции, и на следующий день он был приговорен к 10 суткам административного ареста за оказание сопротивления сотруднику полиции и нахождение в нетрезвом состоянии.

После вынесения приговора Вахида Гурбанова должны были перевести в Кварашахарский временный изолятор для отбывания наказания, но, как сообщают, полицейские в 22-ом отделении не хотели отправлять его туда в окровавленной рубашке. Как сообщают, вначале они попросили родственников Вахида Гурбанова принести другую рубашку, но в конце концов сами купили новую. Очевидец сообщил, что видел, как Вахида Гурбанова переводили в Кварашахар в чистой рубашке, с опухшим и затекшим глазом.

Семь дней спустя Вахида Гурбанова вернули в 22-е отделение полиции, а затем, вечером 20 сентября, опять перевели в Кварашахар. По словам одного из родственников, следователь сообщил ему, что сделано это было в целях проведения медицинского осмотра для определения того, был ли избит Вахид Гурбанов. Однако, никаких дальнейших разъяснений того, почему такой медосмотр не был проведен ранее, ближе к дате предполагаемого нападения, не последовало.

22 сентября – в день, когда Вахид Гурбанов должен был быть освобожден по истечении срока его административного ареста, он был переведен обратно в 22-ое отделение полиции, где ему было предъявлено обвинение в оказании сопротивления полицейскому по статье 189-1, части 2 уголовного кодекса. По словам родственников, им заявили о том, что он будет освобожден на поруки, но поздно вечером того же дня это решение, как сообщают, было отменено, и Вахид Гурбанов был переведен в Бакинское главное управление полиции. На следующий день его вновь перевели, на этот раз – в следственный изолятор № 1 Министерства внутренних дел (Баиловскую тюрьму), откуда он был впоследствии освобожден до суда.

Слушание по делу Сабаильским районным судом г. Баку было назначено на 2 ноября, но после нескольких переносов началось 15 декабря 1998 г. Как сообщают, свидетели показали, что видели, как полиция избивала Вахида Гурбанова во время задержания. В январе 1999 г. Вахид Гурбанов был приговорен к двум годам лишения свободы с отсрочкой исполнения.

В ответе⁷⁷Международной Амнистии на ее запросы относительно этого и других дела, связанных с демонстрацией 12 сентября, официальные лица сообщили, что Генеральная прокуратура создала специальную комиссию из числа должностных лиц Прокуратуры республики, экспертов Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения республики и медицинского персонала следственного изолятора № 1 Министерства внутренних дел целях проверки ходатайства и заявлений отдельных лиц.⁷⁸Как сообщают, члены комиссии в полном составе встретилась с каждым из 11 обвиняемых, включая Вахида Гурбанова, и произвели их медицинское освидетельствование. В результате лишь у одного из этих 11 человек (имя которого не называется) был установлен след повреждения, полученного 12 сентября 1998 г. В своем ответе первый замгенерального прокурора также написал, что все опрошенные заявили, что жалоб не имеют. Однако, в разговоре в Баку в начале декабря с представителем Международной Амнистии, состоявшемся после его освобождения, Вахид Гурбанов повторил свои заявления о жестоком обращении, выразив при этом сомнения относительно того, что какая-либо из жалоб будет беспристрастно расследована.

Заявления о жестоком обращении со стороны полиции продолжали поступать после несанкционированной манифестации 7 ноября 1998 г. (см. ниже дело Ильхама Шабана в разделе 7.2), а следующий день, после санкционированного митинга лидеры оппозиции, как сообщают, подверглись нападению на глазах ничего не предпринимавшей полиции. Лидер Демократической партии Ильяс Исмайлов и лидер Либеральной партии Лала Шовкет-Гаджиева, вместе с несколькими коллегами по партии были, как сообщают, избиты группой из около 30 человек по окончании митинга. Члены Демократической партии утверждали, что в числе нападавших были сотрудники Управления угрозыска полиции Баку и коммерческой фирмы, связанной, как утверждают, с одним из братьев президента Алиева и заместителем службы охраны президента. Корреспондент информационного агентства «Рейтерс» сообщил, что нападавшие – люди спортивного склада в гражданской одежде избивали лидеров оппозиции кулаками и ногами по окончании митинга на глазах полиции, оцепившей площадь вокруг митинга, которая наблюдала за всем со стороны, не вмешиваясь в происходящее.⁷⁹

Комментируя эти заявления в феврале этого года, Генеральная прокуратура сообщила о возбуждении уголовного дела по статье 207, часть 2 уголовного кодекса, предусматривающей наказание за злостное хулиганство по факту нападения 8 ноября на нескольких членов оппозиционных партий, а также о продолжающемся расследовании, которое включает допросы демонстрантов, сотрудников полиции, дежуривших в то время, и незаинтересованных свидетелей.⁸⁰ Однако, в апреле 1999 г. оппозиционные источники сообщили, что уголовного дела по факту избиения возбуждено не было, хотя в ноябре 1998 г. они предоставили властям список виновных, по их мнению, лиц.⁸¹ На момент составления данного отчета, о каких-либо обвинениях, выдвинутых против лиц, предположительно виновных в нападении на оппозиционных политических деятелей, известно не было (хотя некоторые участники сентябрьской и ноябрьской демонстраций были привлечены к уголовной ответственности по таким обвинениям как нарушение общественного порядка и оскорбление президента Азербайджанской Республики).

7. ПРИВЛЕЧЕНИЕ ВИНОВНЫХ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ – ЗАЯВЛЕНИЯ О БЕЗНАКАЗАННОСТИ

Статья 12 Конвенции против пыток обязывает государства-участников обеспечивать быстрое и беспристрастное расследование, когда имеются достаточные основания полагать, что были применены пытка или жестокое обращение.⁸² Статья 13 гарантирует любому лицу, которые утверждает, что оно было подвергнуто пыткам, право на предъявление жалобы; на быстрое и беспристрастное рассмотрение такой жалобы, и также на защиту, вместе со свидетелями, от любых форм жестокого обращения или запугивания в связи с его жалобой или любыми свидетельскими показаниями.⁸³ Статья 14 обязывает государства-участников предоставлять жертвам пыток подкрепляемое правовой санкцией право на справедливую и адекватному компенсацию.⁸⁴ Статья 16 четко разъясняет, что государства-участники обязуются предотвращать другие акты жестокого или бесчеловечного обращения, которые не поддают под определение пытки, содержащееся в Конвенции, когда такие акты совершаются государственными должностными лицами или с их согласия.⁸⁵

Международная Амнистия считает, что Азербайджан не выполняет эти обязательства. Организация озабочена тем, что невыполнение обязательств по проведению беспристрастных и тщательных расследований заявлений о применении пыток и жестокого обращения и непривлечение к ответственности лиц, которым вменяется в вину совершение таких преступлений, в ходе полного и справедливого судебного разбирательства создают впечатление, что пытки и жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов являются приемлемой нормой поведения, и позволяют сотрудникам правоохранительных органов вести себя подобным образом и безнаказанно нарушать права человека.

7.1 Отсутствие определения пытки как преступления, как оно дается в Конвенции против пыток

Одним из главных препятствий на пути привлечения к ответственности лиц, которым вменяется в вину совершение таких преступлений, является отсутствие в уголовном кодексе Азербайджанской Республики определения пытки как преступления, как оно дается в статье 1 Конвенции против пыток. Криминализация пытки, как она определена в Конвенции, предусмотрена статьей 4 Конвенции.⁸⁶В своем первом докладе Комитету против пыток Азербайджан признает, что “в настоящее время азербайджанское внутригосударственное право не содержит определения “пытки” как оно дается в статье 1, параграфе 1 Конвенции.” ⁸⁷

Конвенция определяет пытку в статье 1 как умышленное действие, которым какому-либо лицу причиняется сильная боль или страдание (физическое или нравственное), чтобы получить от него сведения или признания (данное определение не является исчерпывающим), когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия.⁸⁸ В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, хотя такие санкции должны быть законны как по внутреннему, так и по международному праву.

Хотя некоторые акты, равносильные пытке или жестокому обращению, влекут за собой различные наказания по азербайджанскому уголовному кодексу, ни одно из определений таких актов не содержит ни толкования пытки, как оно дается в статье 1 Конвенции против пыток, ни конкретного упоминания пытки как акта, совершенного «государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия».

Например, азербайджанский уголовный кодекс предусматривает уголовную ответственность за «умышленное тяжкое телесное повреждение» по статье 102, «умышленное менее тяжкое телесное повреждение» по статье 105, «умышленное легкое телесное повреждение» по статье 106 и «побои и истязания» по статье 108. Однако, ни одна из этих статей не содержит определения пытки, как оно дается в статье 1 Конвенции против пыток, особенно в том, что касается конкретизации роли должностных лиц.

Определение пытки как преступления (статья 108), содержащееся в настоящее время в уголовном кодексе, например, таково:

«Умышленное нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, сопряженных с причинением физической боли, но не вызвавших расстройства здоровья, если это деяние совершено повторно в течение года после наложения административного взыскания за такие же действия, наказывается лишением свободы на срок до шести месяцев или исправительными работами на срок до одного года, или штрафом... Систематические побои или иные действия, носящие характер истязания, наказываются лишением свободы на срок до пяти лет.»

Статья 102, предусматривающая наказание за умышленное тяжкое телесное повреждение, гласит:

«Умышленное тяжкое телесное повреждение, то есть телесное повреждение, опасное для жизни или повлекшее потерю какого-либо органа либо утрату его функций, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, связанное со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть, или повлекшее прерывание беременности, либо выразившееся в неизгладимом обезображении лица, наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет. Те же действия, если они повлекли за собой смерть потерпевшего или были совершены способом, носящим характер мучения или истязания, наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.»

Ни одна из этих четырех статей не содержит конкретного упоминания пытки как акта, совершенного «государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия». Статьи же, в которых говорится конкретно о преступлениях с применением насилия должностными лицами, такие как «превышение власти ... сопровождающееся насилием» (статья 168, часть 2 уголовного кодекса, см. сноску 37), «принуждение к даче показаний ... с применением насилия или с издевательством» (статья 177, см. сноску 6) или «понуждение обвиняемого ... к даче ложного показания ... путем угрозы» (статья 180, см. сноску 7), не содержат термина «пытка», не говоря уже о том, что незаконное применение силы не определяется как действие, которым причиняется «сильная боль или страдание, физическое или нравственное», как того требует определение по статье 1 Конвенции против пыток.⁸⁹Одним словом, в Азербайджане пытка не предусматривается как особый состав преступления, как то определено Конвенцией.

7.2 Невыполнение обязанностей по расследованию заявлений о пытках и преследованию лиц, подозреваемых в их применении

Поступали заявления о том, что, даже имея в своем распоряжении предусмотренные настоящим уголовным кодексом правовые санкции, обвинители в некоторых случаях и в нарушение статьи 13 Конвенции против пыток неохотно возбуждали уголовные дела при получении жалоб.

Например, два журналиста, утверждавших, что они подверглись нападению полиции в 1997 г., сообщили о том, что районная прокуратура и районное отделение полиции вначале отказались расследовать их заявления, и что уголовное дело по факту избиения было возбуждено с большим опозданием и лишь после того, как газета, где работали эти журналисты, обратилась в вышестоящие инстанции.

Как сообщают, Закир Джаббарлы и Дильгам Байрамов были избиты начальником паспортной службы Наримановского районного отделения полиции г. Баку и еще тремя сотрудниками полиции 22 сентября 1997 г.⁹⁰ Эти журналисты, являющиеся корреспондентами газеты “Мозалан” расследовали заявления о незаконной прописке граждан в общежитие трамвайно-троллейбусного парка № 3 и обратились в паспортную службу за дальнейшей информацией. Они сообщают, что во время нахождения там начальник паспортной службы (имя которого они назвали) сначала оскорбил, а затем избил их. Как сообщают, трое его подчиненных присоединились к побоям. Как заявляют, в результате нападения Закир Джаббарлы потерял сознание и был доставлен в больницу Музы Нагиевой, где его оперировали в ночь с 22-ого на 23-е сентября. Как сообщают, после заявленного нападения он страдал от сильных головных болей, а в его моче были обнаружены следы крови. Дильгам Байрамов был вначале задержан полицией, но освобожден после вмешательства главы исполнительной власти Наримановского района.

По факту поданных журналистами заявлений, Бакинской городской прокуратурой было возбуждено уголовное дело по статье 168, части 2 уголовного кодекса («превышение власти, сопровождающееся насилием»), но лишь 8 октября того года. Журналисты заявили, что вначале должностные лица отказались начать расследование и согласились сделать это лишь после публикаций и давления со стороны газеты. Начальник паспортной службы, который, как сообщают, не был отстранен от должности на время расследования, отрицал обвинения, заявляя, что люди, называющие себя журналистами, ворвались в его кабинет без предъявления каких-либо удостоверений, и что один из них получил телесное повреждение, когда ударился о железные перила.

В ответе Международной Амнистии Генеральная прокуратура сообщила о том, что это дело было переведено из Бакинской городской прокуратуры в прокуратуру Азизбековского района, но 26 февраля 1998 г. производство по делу было прекращено за отсутствием улик.⁹¹И это, несмотря на результаты судебно-медицинской экспертизы, которая, как сообщают, подтвердила то, что телесные повреждения были получены в день предполагаемого нападения. Это дело упоминалось Специальным докладчиком ООН по вопросу пыток в его обращении к азербайджанским властям ⁹².

Более недавним примером является инцидент с корреспондентом информационного агентства ТУРАН Ильхамом Шабаном, который, как сообщают, был в числе лиц, избитых полицией после несанкционированного митинга 7 ноября 1998 г. Как заявляют, Ильхам Шабан показал свое журналистское удостоверение майору полиции, который, тем не менее, приказал своим подчиненным избить его.⁹³В ответе Международной Амнистии относительно этого дела Генеральная прокуратура заявила лишь о том, что в прокуратуру Ясамальского района жалобы журналиста на жестокое обращение не поступало.⁹⁴ Однако, статьи 12 и 16 Конвенции против пыток совершенно ясно говорят о том, что государства обязаны проводить быстрое и беспристрастное расследование, когда имеются достаточные основания полагать, что были применены пытка или жестокое обращение, вне зависимости от того, подавала ли предполагаемая жертва официальную жалобу.⁹⁵

7.3 Заявления о пытках часто не доходят до суда

Некоторые сотрудники правоохранительных органов подверглись уголовному преследованию за превышение власти и жестокое обращение. Дело тюремного надзирателя Хикмета Исмайлова, упомянутое выше в разделе 4, получило широкую огласку, так же как и дело трех полицейских, приговоренных 22 июня 1998 г. к длительным срокам лишения свободы за жестокое избиение задержанного Джамала Алиева, в результате которого он скончался в ноябре 1994 г.⁹⁶Осужденными полицейскими были: Сархан Загам оглы Абдуллаев - бывший начальник уголовного розыска управления полиции Наримановского района, приговоренный к семи годам лишения свободы, и еще двое бывших полицейских из того же отделения - Али Сулейман оглы Махмудов и Рза Нух оглы Ибадов, приговоренные каждый к шести годам лишения свободы. Комментируя это дело, Эльдар Зейналов из Правозащитного центра Азербайджана заявил, что судебно-медицинские эксперты дважды фальсифицировали заключение о смерти Джамала Алиева, указывая, что он скончался от инфаркта, для того чтобы помешать следствию.⁹⁷В конце концов, поступило распоряжение о проведении третьей экспертизы, как сообщают, после того как родственники Джамала Алиева связались с представителями Совета Европы, и это заключение привело к возбуждению уголовного дела. На суде полицейские продолжали утверждать, что заключенный сам нанес себе телесные повреждения.

Другим делом, получившим широкую огласку, стало дело высокопоставленного полицейского Адыля Исмайлова, приговоренного к трем годам лишения свободы 6 мая 1998 г. за изнасилование матери одного из задержанных (однако, впоследствии он был освобожден досрочно по амнистии).⁹⁸Министр внутренних дел Рамиль Усубов также сообщил, что за первое полугодие 1999 г. за различные правонарушения было уволено более 200 полицейских, некоторым их которых предъявлены уголовные обвинения. Неизвестно, однако, какой процент этих дисциплинарных мер и/или уголовных преследований относился к правонарушениям, сопровождавшимся насилием по отношению к заключенным.⁹⁹

Часты, однако, заявления о том, что в случае возбуждения уголовных дел против сотрудников правоохранительных органов по обвинению в пытках или жестоком обращении, это редко приводит к тщательным, быстрым и беспристрастным расследованиям. Часто дела закрывают за недостатком улик после, как утверждают, поверхностных расследований, и поэтому они никогда не доходят до суда. Многие приведенные выше дела служат тому примером. Жалобы адвоката Намика Алиева и журналистов Закира Джаббарлы и Дильгама Байрамова (см. разделы 3.2.3 и 7.2), например, так и не дошли до суда, несмотря на то, что судебно-медицинская экспертиза установила наличие телесных повреждений, нанесенных в день предполагаемых нападений.

Нетрудно увидеть, что непроведение основательных расследований и невозбуждение судебного преследования в подобных случаях привели к широко распространенному в обществе мнению о том, что власти с большой неохотой берутся за рассмотрение жалоб о применении пыток и жестокого обращения, и что виновные в совершении таких преступлений не боятся уголовной ответственности. Когда такое все же происходит, по мнению общественности, обращение с ними бывает недопустимо мягким.

Примером этому может служить дело Самира Гусейна оглы Зульфугарова. Основанием для его задержания, как заявляют, стало хранение очень небольшого количества наркотиков, цель задержания заключалась в вымогательстве крупных сумм денег у его родственников. Впоследствии Самир Зульфугаров скончался в результате жестоких и продолжительных побоев при содержании под стражей в полиции.¹⁰⁰Никто не был привлечен к ответственности или осужден за смерть Самира Зульфугарова. Его дело также стало предметом обращении Специального докладчика ООН по вопросу пыток к азербайджанскому правительству.¹⁰¹

Самир Зульфугаров был арестован у себя дома в Баку около полуночи 28 июля 1997 г. тремя полицейскими из Отдела по борьбе с наркоманией и наркобизнесом Ясамальского районного управления полиции. Как сообщают, он был арестован после того, как полицейские обнаружили у него 0,9 г опиума. После того как экспертиза подтвердила, что вещество, действительно, было наркотиком, 30 июля против Самира Зульфугарова было возбуждено уголовное дело по обвинению в хранении наркотиков (статья 226-1 уголовного кодекса). Вместо того, чтобы перевести Самира Зульфугарова в следственный изолятор Бакинского главного управления полиции, как полагается по закону, должностные лица продержали его в 28-ом отделении Ясамальского районного управления полиции до 1 августа. В тот день Самир Зульфугаров был переведен в городскую больницу № 1 имени Семашко в связи с ухудшением здоровья, где он и скончался тремя часами позже. В тот же день по факту его смерти прокуратурой Ясамальского района было возбуждено уголовное дело по трем статьям уголовного кодекса: умышленное убийство (статья 95), превышение власти, сопровождающееся насилием (статья 168, часть 2) и получение взятки должностным лицом, занимающим ответственное положение (статья 170, часть 3). Эти основные факты по делу не оспариваются. Однако, за ними стоят заявления о вымогательстве и пытках, за которые никто не был привлечен к ответу.

Отец Самира Зульфугарова, Гусейн, сообщает, что видел своего сына в отделении полиции в день после его задержания. В разговоре с исследователями из правозащитной организации «Хьюман Райтс Уотч» в конце 1997 г. он рассказал о своем сыне: «Он был в ужасном состоянии, весь в крови, рубашка порвана, он еле мог стоять. Они били его по ребрам и сломали их, на лбу над одним глазом у него был синяк. Я спросил своего сына, били ли они его, а мой сын ответил, что не важно, били они его или нет – важно было только то, решили ли они освободить его.»¹⁰²

Гусейн Зульфугаров сообщает, что после этой встречи с ним связался начальник Отдела по борьбе с наркоманией (его имя известно Международной Амнистии) и потребовал взятку в размере $ 2 500 долларов США за освобождение Самира. Посетив своего сына в отделении полиции и будучи убежден, что во время содержания под стражей его жестоко избили, Гусейн Зульфугаров попытался достать требуемую сумму у друзей и родственников, но смог собрать только около половины. К этому времени, однако, начальник отдела, как сообщают, повысил свои требования до приблизительно $ 5 000 долларов США. В конце концов, Гусейну Зульфугарову удалось собрать и передать большую часть этой суммы, но когда он, в итоге, смог увидеться со своим сыном, он обнаружил, что состояние его чрезвычайно серьезно. 1 августа ему сообщили, что его сына перевели больницу, где он скончался. В свидетельстве о смерти, показанном исследователям «Хьюман Райтс Уотч», значилось, что причиной смерти Самира Зульфугарова стал травматический шок, сопровождавшийся внутренним кровотечением, и сломанное ребро.

Кроме заявлений о вымогательстве, от Гусейна Зульфугарова поступали также заявления о том, что факт задержания его сына не был занесен в полицейский протокол, как это требуется по закону, и что прокуратура не была официально уведомлена о его задержании; а также о том, что прокуратура Ясамальского района отказалась расследовать его жалобы относительно состояния Самира Зульфугарова, когда он обратился туда перед смертью сына.

Информация об исходе уголовного дела, возбужденного по факту смерти Самира Зульфугарова, была противоречива. Публикация «Резонанс» сообщала в начале февраля 1998 г. о том, что Сабаильский районный суд г. Баку под председательством судьи Ханлара Байрамзаде рассмотрел дело начальника отдела, подозреваемого в причастности к смерти, но что обвинения в получении взятки и преднамеренном убийстве были сняты за отсутствием улик.¹⁰³ Однако, в своем письме Международной Амнистии от февраля этого года первый заместитель генерального прокурора заявил, что сообщения о его оправдании были неверны, относительно же обвинения в убийстве он написал: “В ходе расследования потерпевшие по делу при неоднократных допросов давали противоречивые, сомнительные по достоверности показания, в результате чего производство по делу было приостановлено в виду неустановления лица, совершившего преступление.”¹⁰⁴ По информации, полученной из другого источника, расследование по делу было приостановлено 1 апреля 1998 г., а виновные в смерти Самира Зульфугарова так и не были привлечены к ответственности.

7.4 Отсутствие компенсации жертвам пыток

В соответствии со статьей 14 Конвенции против пыток, Азербайджан обязан обеспечивать жертвам пыток «подкрепляемое правовой санкцией право на справедливую и адекватную компенсацию, включая средства для возможно более полной реабилитации». Это обязательство распространяется и на иждивенцев жертвы в случае ее смерти в результате пытки. Статья 68 Конституции Азербайджанской Республики также гарантирует право требовать возмещения ущерба, нанесенного государственными органами или их должностными лицами.¹⁰⁵

Однако, Международной Амнистии неизвестно о существовании каких-либо действующих законов или процессуальных норм, которые позволили бы жертвам пыток со стороны должностных лиц или их иждивенцам, в случае смерти жертвы, осуществить свои права, предусмотренные положениями статьи 14. В декабре 1998 г. парламент страны Милли Меджлис принял в первом чтении законопроект о возмещении ущерба лицам, пострадавшим от незаконных действий судебных или следственных органов или государственных обвинителей. Насколько известно Международной Амнистии, этот законопроект еще не стал законом, после или в случае же принятия такого закона остается неясным, будет ли он иметь обратную силу, давая жертвам пыток возможность требовать возмещения ущерба, нанесенного им с момента вступления в силу Конвенции против пыток в Азербайджане.

Эльдар Зейналов из Правозащитного центра Азербайджана сообщает, что в июле 1999 г. был опубликован закон «О жалобах в суды на решения и действия или бездействие, нарушающие права и свободы граждан».¹⁰⁶ Закон предусматривает определение судами меры ответственности частных лиц или организации, виновных в таких нарушениях, но не упоминает вопроса возмещения ущерба тем, чьи права были нарушены.

8. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛИЦ В СТРАНЫ, ГДЕ ИМ МОЖЕТ УГРОЖАТЬ ПРИМЕНЕНИЕ ПЫТОК

Статья 3 Конвенции против пыток запрещает государствам-участникам высылать, возвращать или выдавать какое-либо лицо другому государству, если существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток. Международная Амнистия озабочена поступившими за прошедший год сообщениями о том, что Азербайджан вернул в Турцию несколько сторонников Курдской рабочей партии (КРП) – нелегальной вооруженной организации в Турции или лиц, считающихся таковыми. Пытки по-прежнему широко распространены в Турции, часто они применяются против лиц, связанных с КРП или подозреваемых в таких связях. Турецкие должностные лица, причастные к таким нарушениям прав человека, часто остаются безнаказанными. В документе, вышедшем в апреле этого года, Международная Амнистия, к примеру, писала: «Попытки лиц, переживших пытку в турецких полицейских участках и жандармериях, призвать своих мучителей к ответу практически всегда обречены на провал ... практически в каждом из многих тысяч задокументированных случаев пыток, смерти при содержании под стражей, внесудебных казней и «исчезновений», имевших место в 90-х годах, виновные в совершении таких преступлений оставались на свободе, продолжая работать в качестве полицейских или даже получая повышение по службе.»¹⁰⁷

По меньшей мере один человек, являвшийся, как заявляют, членом КРП, был, по сообщениям, возвращен из Азербайджана в Турцию в этом году.¹⁰⁸ Его звали Айдын Оздемир, как сообщают, он был задержан в своей квартире в азербайджанском эксклаве Нахчиван 19 января. Затем он был передан турецким властям, которые забрали его в провинцию Идгыр для допросов. По словам Эльдара Зейналова из Правозащитного центра Азербайджана, в 1998 г. в Турцию также были возвращены десятки курдов.

9. РЕКОМЕНДАЦИИ МЕЖДУНАРОДНОЙ АМНИСТИИ

Пытки и жестокое обращение безоговорочно запрещены Конвенцией против пыток при каких бы то ни было обстоятельствах. Международная Амнистия признает возможное существование проблем внутри правоохранительной системы, например, проблем, вызванных нехваткой финансирования профессиональных сотрудников, их подготовки и инфраструктуры, или проблем, вызванных отсутствием веры в готовность такой системы направить силы на борьбу с такими преступлениями. Однако, эти проблемы не могут служить предлогом для пыток или жестокого обращения или их оправданием. Не могут они быть и предлогом для отсрочки введения гарантий и внесения изменений в процессуальное право, которые сузили бы потенциальную сферу таких преступлений и уменьшили бы вероятность того, что виновные в их совершении останутся безнаказанными. Международная Амнистия призывает азербайджанские власти предпринять следующие шаги по борьбе с такими преступлениями, как того требуют международные нормы, которые они обязались гарантировать и соблюдать:

• обеспечить, чтобы все лица, лишенные свободы или арестованные сотрудниками правоохранительных органов, незамедлительно доставлялись в суд, а также имели возможность обратиться в суд для того, чтобы оспорить правомерность своего задержания;

• объявить пытку, как она определена Конвенцией против пыток, преступлением по закону, предусмотрев во внутригосударственном праве надлежащие наказания (в соответствии со статьей 4 Конвенции против пыток);

• обеспечить, чтобы все лица, лишенные свободы или арестованные сотрудниками правоохранительных органов, незамедлительно информировались о выдвинутом(ых) против них обвинении(ях), и чтобы они имели возможность незамедлительного и регулярного доступа к адвокату по своему выбору, а также к своим родственникам и независимому врачу;

• обеспечить, чтобы все лица, лишенные свободы, информировались властями о своих правах, включая и право на подачу жалобы властям на жестокое обращение;

• обеспечить, чтобы о факте задержания или ареста, а также о местонахождении любого лица незамедлительно информировался один из его родственников;

• обеспечить, чтобы все жалобы на применение пыток или жестокого обращения к задержанным, а также все случаи, когда имеются достаточные основания полагать, что были применены пытки или жестокое обращение, незамедлительно, беспристрастно и полно расследовались, даже если такая жалоба не была подана (в соответствии со статьями 12, 13 и 16 Конвенции против пыток);

• обеспечить, чтобы все задержанные подвергались медицинскому осмотру сразу после лишения их свободы и впоследствии, по мере необходимости, или в тех случаях, когда задержанный заявляет о том, что он подвергался пыткам или жестокому обращению;

• обеспечить, чтобы расследования заявлений о том, что лицо подверглось пыткам, включали незамедлительный, беспристрастный и профессиональный осмотр этого лица квалифицированными врачами;

• обеспечить, чтобы ни одно заявление, сделанное под пыткой, не использовалось в качестве доказательства в ходе любого судебного разбирательства (за исключением случаев, когда оно используется против лица, обвиняемого в совершении пыток, как доказательство того, что это заявление было сделано);

• привлечь сотрудников правоохранительных органов, виновных в применении пыток или жестокого обращения, к ответственности в судебном порядке и в соответствии с процедурами, отвечающими международным нормам;

• обеспечить, чтобы каждая жертва пыток имела беспрепятственный доступ к механизмам возмещения ущерба, а также подкрепляемое правовой санкцией право на репарацию, включая справедливую и адекватную компенсацию, реституцию, реабилитацию, удовлетворение и гарантии неповторения [пыток], а также, чтобы каждый задержанный информировался об этом праве (в соответствии со статьей 14 Конвенции против пыток);

• создать действенную систему независимых проверок всех мест лишения свободы, включая предоставление доступа в такие места Международному комитету Красного Креста;

• пересмотреть все процедуры с целью обеспечения того, чтобы ни одно лицо не было выслано, возвращено или выдано другому государству, если существуют серьезные основания полагать, что там ему могут угрожать пытки или иные нарушения прав человека (в соответствии со статьей 3 Конвенции против пыток);

• обеспечить, чтобы вся информация относительно безусловного запрещения пыток и жестокого обращения в полной мере включалась в программы подготовки сотрудников правоохранительных органов, гражданских или военных, медицинского персонала, государственных должностных лиц и других лиц, которые могут иметь отношение к содержанию под стражей и допросам лиц, подвергнутых любой форме ареста, задержания или тюремного заключения, или обращению с ними;

• предпринять меры по расследованию дел, затронутых Специальным докладчиком ООН по вопросу пыток, и реагированию на них, предать огласке как вопросы, вызывающие его обеспокоенность, так и информацию об ответных мерах правительства;

• предать широкой огласке Заключительные замечания Комитета ООН против пыток по рассмотрении им первого доклада Азербайджана и быстро провести в жизнь его рекомендации;

• обеспечить, чтобы следующий доклад Азербайджана Комитету ООН против пыток был составлен в сотрудничестве с неправительственными организациями, и предан широкой огласке до и после его рассмотрения Комитетом против пыток с тем, чтобы дать возможность общественности прокомментировать и обсудить его.